В принципе, каждый из них подозревал о том, что конец света может наступить. Даже самые наивные из них порой думали о подобном развитии событий.
Правда, никто из горожан не сумел бы предсказать, что последует дальше.
И они поняли, что умереть, не узнав этого, было лучше, чем попасть в кошмар наяву.
Те, чей инстинкт выживания был сильнее, пытались пересечь границу Блэк Спринг, но тотчас поворачивали обратно, осознавая, что они в ловушке. Рэй Даррел не ошибся: бедняги, которым удалось уйти дальше, сгинули во тьме.
К семи часам вечера на улицах гуляли лишь ветер и тени. Ожидаемая месть Катерины почему-то не свершилась, и люди попросту умирали под воздействием собственных страхов.
Одним из первых, кто поддался этому, стал Колтон Мэзерс. Глава Совета истово верил, что самоубийцы прямиком отправляются в ад, но Господь послал ему видение.
Когда началась паника, Мэзерс молился, с порога церкви он узрел дрожащую картину старых хижин и убогих ферм времен колонистов. От них исходило ощущение полнейшей изоляции, нечестивости и смерти, а Катерина ван Вайлер стояла неподалеку от Мэзерса – непоколебимая, как статуя.
Этой иллюзии Мэзерсу оказалось достаточно: он сразу же поверил, что Всеблагой Господь навсегда оставил Блэк Спринг.
Адский огонь станет исцеляющим бальзамом по сравнению с тем, что уготовано им здесь. Поэтому пастырь – а Мэзерс всегда считал себя таковым – покинул свое стадо. Он отправился домой и спрыгнул с балкона, переломав себе кости, и умер, истекая кровью.
Когда горожане узнали про участь главы Совета, то многие сочли это проявлением неслыханной трусости.
А Катерина?
Никто даже не представлял, где она.
Они не понимали, чего она хочет.
Джеки и Кларенс Хоффман спрятались в своем коттедже на Аппер Минерал Вэлли вместе с детьми, Джоуи и Наоми. В просторной кухне царил чудовищный беспорядок. Свечи озаряли панорамные окна, заваленные досками: хозяева страстно любили литературу, но сейчас разрубленные книжные полки понадобились им для другой цели.
Тем не менее ровно в двадцать три пятнадцать пламя свечи заколыхалось. Возможно, декабрьский ветер нашел себе лазейку.
Все свечи разом погасли. Спустя мгновение на кухне материализовалась Катерина.
Джоуи и Наоми как раз сидели в противоположном углу кухни, преодолев усталость и играя в «Энгри Бердс» – благо аккумулятор еще не сел. Катерина отгородила их от родителей. Ведьма отбрасывала на стену причудливую тень.
Джоуи выпустил из рук айпод. Гаджет упал на пол, и экран разбился вдребезги.
Однако в темноте еще можно было различить расплывчатые силуэты Джоуи и Наоми. Они подползли к двери (тоже заваленной разрубленными книжными полками), а ведьма нависла над ними. Джеки закричала. Кларенс Хоффман попытался протиснуться к детям, прижимаясь к кухонному столу, но ведьма повернулась и зашипела на него, как рассерженная кошка.
Кларенс ощутил на себе нечеловеческий и злобный взгляд Катерины. Он отпрянул, словно его огрели кирпичом по голове, и обнял жену, которая рвалась к Джоуи и Наоми.
– Прошу, не причиняй вреда моим детям! – взмолилась Джеки. – Они невинны, как были невинны твои дети, Катерина! Боже мой, что она делает? Джоуи, скажи мамочке, что она делает!
– Она… мамочка, кажется, она что-то нам дает.
– Не прикасайтесь! – взвизгнул отец.
– Что это?
– По-моему, луковица.
– А у меня – морковка! – выпалила Наоми.
– Ничего не трогайте! – завопил Кларенс.
Но Джеки толкнула мужа локтем в бок.
– Не выводи ее из себя, Кларенс, – прошептала она. – Может, она добра желает…
Катерина не шевелилась. Она явно пыталась чего-то добиться от Хоффманов.
Джеки Хоффман вдруг подумала, что если ведьма принесла овощи в подоле платья, то они наверняка были выкопаны из земли аж в тысяча шестьсот шестьдесят пятом году. Возможно, они до сих пор сохранились благодаря какому-нибудь колдовству, кто его знает? Разумеется, ведьма предложила ее детям не глянцевые овощи в упаковке, которые они брали из холодильника в супермаркете.
Наоми не любит морковку, ну и что с того? Надо подчиниться Катерине – иначе она их не оставит.
– Ладно, милые, съешьте по кусочку.
– Но, мамочка…
– Ничего, малышка. Давай же!
– Но я не хочу, мамочка, – заныла Наоми.
– Ешь чертову морковку!
Наступила тишина, которую нарушил хруст. Джеки предположила, что Джоуи начал грызть луковицу. Воодушевленная отвагой старшего брата, Наоми откусила кусочек морковки и принялась медленно его жевать.
– Сладкая! – сквозь слезы воскликнула Наоми. И с жадностью набросилась на морковь.
Все вокруг переменилось – быстро и очень странным образом.
Впоследствии Кларенс и Джеки Хоффман так и не смогли окончательно сойтись во мнениях, что именно произошло. Они лукавили: оба супруга прекрасно запомнили те ужасающие мгновения, когда Катерина взяла их детей за руки, однако у них не хватило смелости признаться друг другу в том, что их мир настолько исказился.
Хотя, возможно, им все померещились, поскольку Хоффманы стали жертвой коллективной галлюцинации.
