От этой мысли меня затошнило. Я провела шесть лет, пытаясь построить с ним жизнь, и теперь была на грани того, чтобы все разрушить. Почему? Ради секса? Потому что я была слишком эгоистичной, не контролируя себя?
Я уже хотела спрятать голову под подушку и подождать, пока ко мне вернется хоть какое-то подобие самообладания, но вдруг услышала голос. Голоса. Мужские голоса.
Я сбросила одеяло, голая, подошла к двери спальни и прислушалась. Кори с кем-то разговаривал. Я приоткрыла дверь, и голоса стали отчетливыми.
Кори разговаривал с Дрю.
Ужас пробежал по моему позвоночнику. В панике я натянула футболку, нижнее белье и штаны для йоги, прокручивая в голове тысячу правдоподобных оправданий.
Я уже хотела было выскочить из комнаты, но остановилась. Нельзя было скрыть того, что произошло между мной и Кори минувшей ночью. Это было бы ниже моего – нашего – достоинства, пытаться притворяться, что ничего не случилось.
«Посмотри правде в глаза, как взрослая женщина», – пробормотала я и открыла дверь с ощущением, словно выхожу на расстрел.
Войдя в гостиную, я обнаружила, что Дрю и Кори болтают о ремонте мебели с ужасным, неестественным энтузиазмом. Кори выглядел так, словно его мучила мигрень, его лицо было суровым и осунувшимся, а у Дрю было его лучшее клиентское лицо. Маска, которую он надевал, когда ему приходилось любезничать с кем-то, кто ему не нравился. Совсем не нравился. Напряжение, повисшее в воздухе, было похоже на невыносимый туман, и я шагнула прямо в него.
– Дрю, – произнесла я, и внутри меня все сжалось от мысли о том, сколько вины можно вложить в один слог.
Оба мужчины повернулись ко мне: Кори, мускулистый и светловолосый, и Дрю, худой и темноволосый, как будто они были созданы по совершенно противоположным шаблонам. Глаза Кори были полны невысказанных слов, но я не могла понять, то ли это упреки в мой адрес, то ли нежные слова поддержки. Выражение его лица было непроницаемым.
– Кори как раз рассказывал мне о том, как ты помогла ему все организовать, чтобы его дочь осталась в городе, – Дрю подошел ко мне и поцеловал в щеку.
Я напряглась, уверенная, что он чувствует исходящий от меня запах Кори.
– Что ты здесь делаешь?
– Я заскочил узнать, не хочешь ли ты позавтракать.
В отличие от Кори я могла читать мысли Дрю, как если бы они транслировались у него на лбу бегущей строкой таким же большим и жирным шрифтом, как надпись «Голливуд».
Но мне хотелось, чтобы он устроил. Мне хотелось, чтобы он пришел в ярость, кричал и обвинял. По крайней мере, тогда я бы знала, что он испытывает ко мне страсть, что мысль о том, что я могу быть с другим мужчиной, вызывает у него приступ ревности. Но Дрю спокойно ждал моего ответа.
– Я не совсем подходяще одета для этого…
– Не страшно, – сказал Дрю. – У меня не так много времени. Я просто подумал, что мы могли бы перекусить в Бэй-Сити за углом.
– Эм, конечно.
– Приятно познакомиться, – сказал Дрю, повернувшись к Кори.
Кори скептически уставился на него.
– Эм, да. Конечно. Мне тоже.
Я поспешно надела сандалии, которые стояли у двери. Прежде чем выйти, я взглянула на Кори, но он перебирал листочки, лежавшие на столе, и не смотрел на меня.
На подъездной дорожке мы сели в «Порше» Дрю, и я внимательно посмотрела на своего жениха. Мне казалось, мы не виделись лет сто. Он был одет в повседневную одежду: брюки-гольф, дорогую рубашку поло такого же оттенка, что и его голубые глаза, – а его черные волосы были уложены гелем. Выглядел он как обычно: аккуратно, элегантно и собранно. По сравнению с ним я чувствовала себя лохматой и неопрятной, мои растрепанные волосы были вопиющим свидетельством того, как я провела ночь.
– Дрю…
– Ты должна была сказать мне, – начал он, не отрывая глаз от дороги. – Я думал, ты хотя бы объяснишь мне ситуацию.
– Это произошло только прошлой ночью. Я…
– Я не об этом. Давай не будем вдаваться в подробности, – сказал Дрю. – Я имел в виду, как такое произошло, что он живет у тебя. Слушание, проблемы с опекой… он сказал, ты сдаешь ему дом? Надолго ли? Давно ли?
– Уже неделю, – тихо произнесла я. – Но он не собирается оставаться. Я предложила ему это в качестве благодарности за спасение моей жизни, но он планирует оставаться только до тех пор, пока не встанет на ноги. Я должна была рассказать тебе об этом. Я должна была рассказать тебе обо всем. Мне так жаль, что я причинила тебе боль…
– У меня есть друзья, которые часто бывают в Верховном суде, – продолжал Дрю. – Боюсь представить, как бы я отреагировал, если бы кто-то из них сообщил мне об этом первым.
– Я знаю, мне жаль, но… – я тяжело вздохнула, наблюдая за тем, как он ведет машину. – Ты такой спокойный. Ты не злишься на меня? Тебе не больно? Ты не расстроен?
