Мистер Леви осмотрел конверт, где «лично в руки» было написано красными чернилами целых три раза. Затем распечатал и извлек письмо, к которому было подколото скрепкой что-то еще.
Глубокоуважаемый Гас Леви,
Мы были шокированы и прискорбно задеты получением прилагаемого к сему письма. В течение тридцати лет мы верой и правдой служили распространителями Вашего товара и до настоящего времени испытывали самые теплые и нежные чувства к Вашей фирме. Вероятно, Вы помните траурный венок, что мы прислали, когда скончался Ваш отец, а ведь мы тогда не пожалели никаких расходов.
Это письмо будет очень кратким. Проведя множество ночей без сна, мы передали оригинал полученного нами письма нашему адвокату, который подает на Вас в суд по делу о заявлении, порочащем нашу честь и достоинство, на 500 000 долларов. Мы полагаем, что это совсем не великая компенсация за наши чувства, задетые Вами.
Наймите себе адвоката. Встретимся в суде как джентльмены. И, пожалуйста, угроз больше не нужно.
С наилучшими пожеланиями,
Управляющий, «Мануфактура Абельмана»
Мистер Леви похолодел, перевернув страницу и прочтя термофаксную копию своего письма Абельману. Невероятно. Кому понадобилось прилагать столько усилий, чтобы такое сочинить? «Г-ну И. Абельману, Олигофрену, Эск.»; «тотальное отсутствие у Вас контакта с реальностью»; «Вашим умственно-отсталым и трущобным мировоззрением»; «ощутите на своих жалких плечах обжигающий укус хлыста». Хуже всего – подпись «Гас Леви» выглядела вполне подлинной. Абельман сейчас, должно быть, целует оригинал, да еще и губами причмокивает. Для таких, как Абельман, подобные письма – просто сберегательные облигации, незаполненный чек на предъявителя.
– Кто это написал? – вопросил мистер Леви, передавая письмо мистеру Гонсалесу.
– Что такое, Гас? Проблема? У тебя – проблема? В этом как раз одна из твоих проблем. Ты никогда не рассказываешь мне о своих проблемах.
– Ой, батюшки! – взвизгнул мистер Гонсалес. – Это ужасно.
– Молчать! – рявкнула мисс Трикси.
– В чем дело, Гас? Твой подход оказался неверен? Ты кому-то передал какие-то полномочия?
– Да, проблема. Такая проблема, что мы свою последнюю рубашку потерять можем.
– Что? – Миссис Леви выхватила письма у мистера Гонсалеса. Прочтя их, она превратилась в ведьму. Ее лакированные кудряшки обернулись змеями. – Наконец тебе это удалось. Все, что угодно, лишь бы насолить отцу, угробить дело всей его жизни. Я так и знала, что этим все закончится.
– Ох, заткнись. Я здесь никогда писем не пишу.
– Сьюзен и Сандре придется бросить колледж. Они будут вынуждены продавать себя морякам и гангстерам вроде вон того.
– Чо? – спросил мистер Залатимо, почувствовав, что дебаты коснулись его.
– Ты
– Тихо!
– А я? – Аквамариновые веки миссис Леви дрожали. – Что станет со мной? Жизнь моя и так уже загублена. Что же будет со мною теперь? Рыться в мусорных баках, переезжать из порта в порт вслед за флотом. Мамочка была права.
– Тихо! – потребовала миссис Трикси, на сей раз еще яростнее. – Впервые таких шумных вижу.
Миссис Леви рухнула на стул, невнятно всхлипывая, что ей придется торговать косметикой «Эйвон».
– Что вы об этом знаете, Гонсалес? – спросил мистер Леви управляющего, чьи губы побелели.
– Я не знаю об этом ничего, – пискнул тот. – Я это письмо впервые вижу.
– Ведь вы ведете здесь всю переписку.
–
– Я знаю. – Мистер Леви пытался что-то сообразить. – Кто-то нас и впрямь подкусил.
Мистер Леви подошел к конторским шкафам, отодвинув в сторону чесавшегося мистера Залатимо, и вытянул ящик с папками на «А». Папки Абельмана там не было. Ящик оказался совершенно пуст. Мистер Леви открыл несколько соседних – половина тоже была пуста. Вот так способ начинать дело о клевете.
– Что вы здесь делаете с папками?
– Я и сам это не совсем понял, – туманно ответил мистер Залатимо.
– Гонсалес, как звали того здорового фрукта, который у вас тут работал, жирного такого, в зеленой шапочке?
– Мистер Игнациус Райлли. Он положил это письмо в ящик исходящих. – Но кто же сочинил эту кошмарную вещь?
