— Мне представляется, что вы будете настолько щедры, чтобы предоставить собственным служащим хоть какую-то скидку, — значительно произнес Игнациус после того, как ревизия чеков показала, что, по вычитании стоимости «горячих собак», съеденных им самим, его чистый дневной заработок составил ровно один доллар и двадцать пять центов. — В конечном итоге, я становлюсь лучшим вашим покупателем.
Мистер Клайд ткнул вилкой в кашне Киоскера Райлли и приказал ему убираться вон из гаража, грозя увольнением, если тот не появится назавтра пораньше и не начнет работу во Французском Квартале.
Игнациус зашлепал к трамваю в мрачном настроении и поехал из города, отрыгивая райский газ настолько неистово, что сидеть с ним рядом никто не захотел, несмотря на то, что вагон был переполнен.
Не успел он войти в кухню, как мать приветствовала его, рухнув на колени и возопив:
— Х-хосподи-и, скажи ж мне, зачем ниспослал ты сей тяжкий крест? Чего я натворила, Хосподи? Скажи же ж мне. Пошли мне знак. Я хорошо себя вела.
— Прекратите это богохульство сей же момент, мамаша, — рявкнул Игнациус. Миссис Райлли немо продолжала вопрошать глазами потолок, ища ответа среди жирной копоти и трещин. — Хорошо же меня приветствуют после обескураживающего рабочего дня, когда приходилось биться за самое свое существование на улицах этого свирепого города.
— Что это за вавочки у тебя на руке?
Игнациус бросил взгляд на царапины, заработанные в попытках убедить кота остаться в отсеке для булочек.
— Я выдержал довольно апокалиптическую битву с изголодавшейся проституткой, — рыгнул Игнациус. — Если бы не моя превосходно развитая мускулатура, она подвергла бы мою тележку осаде. В конечном итоге, ей, прихрамывая, пришлось удалиться прочь с поля боя, ее парадное тряпье нараспашку.
— Игнациус! — трагически вскричала миссис Райлли. — Кажный же ж день, ты приходишь домой все хужее и хужее. Что с тобою происходит?
— Выньте свою бутылку из духовки, мамаша. Она, должно быть, уже испеклась.
Миссис Райлли лукаво взглянула на сына:
— Игнациус, а ты уверен, что ты не коммунисс?
— О, мой Бог! — взревел Игнациус. — Каждый день в этом ветшающем строении я подвергаюсь маккартистской охоте на ведьм. Нет! Я уже говорил вам. Я даже не попутчик. Что в подлунном мире вложило вам в голову эту идею?
— Я просто где-то в газете прочитала, что в коллежах много коммуниссов.
— Ну так к счастью, мне они не попадались. Пересеки хотя бы один из них мою тропу, он был бы избит до потери пульса. Неужели вы полагаете, что я хочу жить в коммунальном обществе с такими людьми, как эта ваша знакомая Батталья, — мести улицы и добывать камень в карьерах, или чем там еще постоянно занимается население этих захиревших стран? Мне потребно единственное — крепкая монархия с имеющим тонкий вкус порядочным правителем, обладающим хоть какими-то познаниями в теологии и геометрии, — а также культивировать Богатую Внутреннюю Жизнь.
— Правителя? Так ты это короля, что ли, хочешь?
— О, прекратите лопотать мне тут.
— Никада в жисть я не слыхала, чтоб кто-нибудь короля себе хотел.
— Я вас умоляю! — Игнациус впечатал лапу в клеенку на кухонном столе. — Подметите крыльцо, навестите мисс Энни, позвоните сводне Батталье, потренируйтесь в переулке со своим кегельным шаром. Оставьте меня в покое! Я пребываю в очень плохом цикле.
— Что ты хочешь сказать — «цыкыле»?
— Если вы не прекратите досаждать мне, я окрещу форштевень вашего сломанного «плимута» бутылкой вина из духовки, — фыркнул Игнациус.
— Подрался с какой-то бедненькой девчоночкой на улице, — сокрушенно вымолвила миссис Райлли. — Нет, ну какой ужыс, а? Да еще прям перед своей тележкой сосысок. Игнациус, мне кажется, тебя нужно полечить.
— Ну так я собираюсь смотреть телевидение, — сердито отозвался Игнациус. — Близится программа «Мишка-Йог».
— Погоди минуточку, мальчик. — Миссис Райлли поднялась с пола и вытащила небольшой манильский конверт из кармана кофты. — Вот. Это тебе сёдни пришло.
— О? — с большим интересом спросил Игнациус, выхватывая у нее бурый конвертик. — Я воображаю, что вы уже выучили его содержимое наизусть.
— Ты б лучше руки в ракывину сунул, да царапки свои отмочил.
— Они могут подождать, — ответил Игнациус, раздирая конверт. — М.Минкофф, очевидно, ответила на мое послание с весьма неистовой поспешностью. Я отчитал ее довольно-таки злобно.
Миссис Райлли села, закинув одну ногу на другую и печально покачивая в воздухе белым носком и старенькой черной модельной туфлей, пока изжелта-небесные глаза сына шарили по разорванному пакету из универмага «Мэйсиз», на котором было написано письмо.
Господа:
Ну, наконец-то я хоть что-то услышала от тебя, Игнациус. И что за мерзкое, тошнотворное письмо ты мне написал. Я не стану вдаваться в шапку «Штанов Леви» на этом бланке. Вероятно, таковы твои представления об антисемитских шуточках. Хорошо, что я выше оскорблений на таком уровне. Я никогда не думала, что
