Днём их геройский мегаполис казался ярким, цветным, сверкающим и до дрожи тёплым, напитанным солнечным светом; ночью вскрывалась вся неудивительная правда: слепящий свет был искусственным, тепло оборачивалось лишь шелухой, под которой крылась вечная мерзлота, а кипение жизни сыпало пеплом в глаза и горчило на языке привкусом узаконенного беззакония. Никто никогда и не сомневался, в общем-то, – Мусутафу был городом лжецов и фальшивого очарования.
========== I. Империя ночи. ==========
i. The Moth & The Flame – The New Great Depression
Страшно, оказывается, именно то, что ничего не меняется. Город проклятый, лживый, фальшиво-очаровывающий замыленные взгляды старожилов и приезжих. Увидеть истину – значит попросту лишить самого себя жизни, потому что невыносимо жить со знанием правдивого обличия.
Каждые двенадцать часов геройский мегаполис мутирует в нечто новое, не до конца изученное даже самыми прожжёнными обывателями и такое противоречивое: почти как горчащий дотлевающим пеплом дешёвой сигареты привкус беззакония среди строгих строчек справедливого закона.
Время меняется, вместе с ним претерпевает изменения обёртка, шелуха… А как же то, что внутри?
Внутри оно всё то же самое: гнилое, затхлое, застывшее.
Знание изнаночной стороны не делает чести – оно усложняет жизнь. Айзава знает лучше, чем кто бы то ни был – у него из-за этой паскудной твари бестолковая, бесполезная и крайне непродуктивная сверхурочная работа.
С появлением геройского кодекса и многотомника ППдХГ (Правил Поведения для Хорошего Гражданина) людей с квирками зажали настолько, что их способности превратились в потенциальную опасность для равновесия хорошего и плохого в обществе. Их дети же постепенно оказались теми, чью деятельность необходимо регулировать и контролировать даже вне школы. Излагая мысль кратко, то нынешнее общество – тот же самый модернизированный социум с теми же правилами, подстроенными под обладателей квирков.
С такой высоты полёта вечерние учительские патрули перестают казаться паршивым пережитком прошлого, верно ведь? Особенно в школах узкого профиля, где единственная задача учителей – подготовить новых профессиональных героев. Отслеживать, предотвращать и пресекать участие выходцев поколения неогероев в какой-либо правонарушительной деятельности имеет свой смысл, и не согласиться с этим – всё равно, что поставить под сомнение верховный образовательный конгломерат.
Хотя радости от этого, если честно, никакой. Потому что когда пашешь сверхурочно (а то и круглые сутки) на то самое поколение будущих «про» героев, невольно начинаешь не только ненавидеть прогулки по ночному городу, но и, собственно, этих малолетних засранцев, которые не понимают даже такого важного слова, как «опасность». И всех принципов, строящихся вокруг концепта опасности, в общем и целом.
Лично самому Айзаве глубоко похер на то, кто там подрабатывает вне школьных правил, запрещающих это делать. Как плевать и на ту хулиганистую шпану, что зависает в залах с игровыми автоматами или в подворотнях отжимает деньги у сокурсников. Такие по определению в школы, где делается упор на становление героями, не попадают (кроме Бакуго, этот – поразительное исключение по всем критериям).
Однако что можно сделать с вышестоящими чинами, которые требуют от законопослушных граждан не нарушать устоявшихся традиций?
Правильно – слать их в весёлое пешее эротическое и… всё равно делать так, как они скажут. Потому что кто платит, тот заказывает музыку.
Хорошо Всесильному – его за льющейся через край популярностью никуда дальше школьных ворот не высылают. Сущий и Полночь в этом плане тоже, как бельмо на глазу, а про Цементоса и говорить не нужно: он если капюшон натянет – по квадратной черепушке тут же вычислят. По факту из всего учительского состава только он – Айзава – и подходит больше всех на роль патрульного. И директор Незу даже в ус не дует, отправляя его батрачить сверхмеры, ибо: действительно, что с ним станется?
Хорошо хоть эти грёбаные обходы делать приходится раз в две-три недели – с подачки полицейских и побочных геройских агентств, которые с завидной частотой ловят всяких шалопаев на мелком хулиганстве или нарушении правил.
Правда за всю карьеру учителя-тире-про героя ни разу ещё ему не удавалось словить кого-то посерьёзнее работника хост-клуба на полставки, который ещё не гнушился другие услуги предлагать. Самое паршивое, что парень-то толковый был – мозги хорошие имел (на факультете поддержки цены б ему не было), но нищета да нехватка мотивации быть настоящим героем, сравняли его шансы выпуститься из Юэй с нулём. Так и вылетел в преддверии второго года обучения.
Что ж, возможно именно сегодня настанет тот самый легендарный звёздный час Айзавы Шоты – его дебют, как ловчего. Ибо как часто встретишь среди ночных обитателей города человека, что случайно назовёт тебя учителем, даже не видя лица? Шанс один на миллион, учитывая удалённость этой – не совсем чистой на совесть и контингент проживающих – части города от академии Юэй. По факту единственного места, где его узнаю́т, как преподавателя, буквально на расстоянии ста метров.
