W: women's
H: hereditary
O: obligatory
R: revolutionary
E: establishment
Лейтенант Уилер сражается с целой организацией женщин, мало отягощенными нормами морали.
Я остановил машину перед домиком, заглушил мотор и остался сидеть. Громадные тихоокеанские валы лениво пенились по кромке песка и в сочетании с бирюзовыми небесами создавали превосходный фон для всей этой идиллической картины. Все было тихо-спокойно. Но блаженное мое состояние продлилось всего лишь пару секунд, до тех пор пока дверь домика не распахнулась и к моей машине не поспешила какая-то женщина.
Она была высокая и стройная, длинные соломенного цвета волосы лежали по плечам. Тесные белые джинсы туго обтягивали зад, пышная грудь, на которую я уставился завороженным взглядом в надежде, что кофточка вот-вот лопнет, казалось, заслонила весь свет. Но тут незнакомка замедлила ход. Я вылез из машины, невольно продолжая с жадностью разглядывать грудь незнакомки.
— Я думала, вы никогда не доедете, — начала она осуждающим тоном. — Я, кажется, прождала вечность!
Мне пришлось оправдываться:
— Еще полмили, и вы бы пересекли границу округа и оказались вне юрисдикции местного шерифа. — Я представился: — Лейтенант Уилер.
— Стефани Чэннинг. Это ужасно! — Ее синие глаза все еще метали молнии. — Чак сказал, я могу арендовать домик на уик-энд, я забрала ключ у него в офисе сегодня после обеда. Приехала сюда примерно с час назад, зашла внутрь, а там — она, мертвая на постели.
— Кто? — спокойно поинтересовался я.
— Кто? — Кажется, я не внушал ей доверия. — Да откуда ж мне знать!
— Придется взглянуть.
— Мысль неплохая, — съехидничала она. — Пора что-то предпринять.
Симпатичный домик выглядел внутри вполне по-спартански. Через гостиную я прошел в спальню, отметив, что моя провожатая отстала. Посреди широкой кровати лежала обнаженная стройная женщина со сложенными на маленькой груди руками, темные волосы разметались по подушке. Подойдя ближе, я увидел на левом виске страшную черную рану, хотя крови запеклось на удивление мало. Каким безмятежным было выражение ее миловидного лица — при таких-то обстоятельствах. Осмотрев тело, я пришел к заключению, что при жизни она была на редкость привлекательной.
Потом открыл комод и стенной шкаф — везде пусто. Перед глазами промелькнула странная картина — девушка пришла голая с пляжа, вытянулась на кровати в позе скромницы и вежливо попросила убийцу приниматься за дело.
Вернувшись в гостиную, я нашел Стефани Чэннинг на краешке ротангового кресла. Она застыла, обхватив себя руками.
— Ну? — Резкий звук ее голоса не предвещал ничего хорошего.
— Коронер будет с минуты на минуту. После осмотра перевезем тело в морг.
— Чем скорее, тем лучше. Вы же понимаете, у меня весь уик-энд пропал, даже не начавшись.
— Для той девушки в спальне пропало намного больше. Кто такой Чак?
— Чак Генри. Хороший мой приятель.
— Где можно его найти?
— Где-то на Восточном побережье. Он улетел в Нью-Йорк сегодня в два пополудни и планировал вернуться к понедельнику.
— Отлично, — хмыкнул я.
— Сомневаюсь, однако, чтобы он ее знал, — продолжила она с уверенностью. — Она совершенно не в его вкусе.
— А вы в его вкусе?
Синие глаза сузились.
— У нас абсолютно платонические отношения. Чака больше интересуют конфузливые дурочки, у которых, кроме хихиканья и жеманства, нечего за душой. Он, собственно, не больно-то отличается от прочих мужчин — все та же смесь патетических восклицаний, болтовни, трогательных прогулок и безумного вожделения. — Она горделиво вскинула голову. — Вам бы следовало знать, лейтенант, что я являюсь одним из учредителей организации ШЛюХИ.
Я восхитился:
— Вы прекрасно сохранились.
— Что?
— Ну, для учредителя второй в мире древнейшей профессии.
Она холодно расшифровала:
— ШЛюХИ — это сокращенно Школа любви холодных интеллектуалок.
— Что-то вроде своеобразного женского движения? — осенило меня.
— Естественно. — Она ехидно улыбнулась. — Сейчас вы скажете: так вы лесбиянки?
— Так вы лесбиянки? — невольно вырвалось у меня.
— Типичный образчик дутого мужского тщеславия. Нет, я не лесбиянка. Более того, готова к серьезным отношениям с мужчиной, но произойдет это лишь на основе равенства. Для начала это должен быть мужчина, который станет относиться ко мне не только как к объекту для секса.
— Полагаю, то же самое скажет и мужчина. Об этом много говорят, да толку мало.
Нас прервал резкий стук в дверь. Стефани чуть не упала с кресла.
— Это док Мэрфи. Полицейский врач, — сказал я. — Все в порядке, он не кусается, только пугает.
