«Восстание? Ты вчера первый произнес это слово, а сегодня уже я подхватил эту мысль. Но спасибо, что поправил меня Парэс, когда сказал, что это бред! — Ардет развел руками и резко кивнул головой вниз, изображая импровизированный реверанс. — Сейчас я и сам понимаю, что это бред. Для восстания нужны мозги. Нужно остановиться и задуматься, о том, что всё ли тебя в жизни устраивает? Возможно, кто-то рядом с тобой, считает тебя тупой свиньей. Более того, возможно, кто-то прямо сейчас тебе об этом говорит! Но, что бы это услышать, нужно отвлечься и вслушаться, а как это сделать, если день посекундно расписан? Работать, пить, молиться. Работать-пить-молиться! Нет времени! И без разницы, что молишься ты на детские сказки, делаешь никому не нужную работу и пьешь, что бы забыть о первых двух пунктах — останавливаться нельзя. Вычеркнешь, что-то из цепочки, и начнется хаос! Перестанешь молиться — уволят с работы, не будет работы — не на что будет пить. Потеряешь всё в этой бесполезной цепи — станешь апатридом. АПАТРИДОМ! Оскорбление, унизительный статус, то, чего боится каждый последователь — и без разницы, что на деле, это одно и то же. Оба — простейшие формы жизни. Оба выполняют никчемную работу, молятся на их «истинных» несуществующих богов и в свободное время, занимают себя примитивными развлечениями!»
«Апатриды же не молятся?» — заметил, кто-то из слушающих стражей или курьеров.
«Молятся, верят, поклоняются. — презрительно перечислял Ардет. — Суть не в том, как это называется, а в том, что это на деле означает. То, что, последователи верят, в мужика, который силой мысли разворачивал целые армии, не сильно отличается от убеждений апатридов, в то, что где-то есть место, в котором можно не добывать себе пищу, а просто брать ее при необходимости. И те и другие фанатично верят в вымышленные идеалы. И не имеет значения, что одни называют свою веру «святостью», а другие просто думают и верят, что их место существует».
«А разве мы не верим в то же самое?» — опять спросил, кто-то из слушателей.
«Верим, — уже спокойно ответил Ардет, — но мы не только верим, но и понимаем. А это большая разница. Фанатично верить в существование могущественного мужика и, осознавать существование, какой-то силы, понять которую мы пока не в состоянии. Понимаешь? Фанатик не может себе представить, что-то абстрактное, ему нужно всё упростить до примитива. Если бог есть — то он обязательно должен иметь конкретную форму и выполнять конкретные действия. Кто-то, сотни лет назад, индивидуализировав для этих приматов веру, навсегда перечеркнул для них возможность познать в будущем истину. Они теперь поклоняются не святым силам и законам, они поклоняются конкретному мужику, который сказал конкретные вещи. И никто их не переубедит».
Ардет, выдохнув, облокотился на спинку стула и проглотил очередной стакан с мутной жидкостью. Эта речь ему удалась, как никакая иная. И публика обширная, а главное подготовленная предыдущими событиями и речами апатридоведа. И слушали до конца, особо не перебивая. В общем Ардет был собой доволен. Даже Парэс не вмешивался, хотя это и редкость.
«Эт зовет, надо бы подойти к нему» — Парэс указывал в другой конец зала, пытаясь хоть как-то отвлечь Ардета от его кощунства.
Ардет повернулся и увидел, как Эт жестами указывает на бутылки с выпивкой.
«Сиди, старик, я отнесу». — с видом опытного парламентера, который, как раз, успел размять язык, Ардет схватил пару бутылок и направился помогать Эту общаться с толпой…
… Ардет, приоткрыл один глаз. Утро обещало быть тяжелым, вчера видимо опять перебрали, да так, что сейчас Ардет не мог даже вспомнить, чем кончился вчерашний вечер, да и вообще какой сегодня день. Голова болела так, что проснулся он даже без злополучного будильника. Кстати, а который сейчас час? В комнате непривычно темно, возможно до рассвета еще несколько часов, а может и больше. Еще и воздух, такой спертый.
«Видуя, дорогая, открой окно». — пробормотал Ардет, пытаясь до конца открыть глаза, но свежий воздух так и не наполнил комнату.
«Открой это чертово окно! — Ардет из-за удушья начинал выходить из себя. — Не игнорируй меня, брюхатая тварь!»
«Ардет, успокойся, — Видуя говорила спокойным голосом, как будто и не слышала оскорблений мужа, — Ты просто не в себе!»
«Вставай, — в этот момент голос Видуи резко огрубел и принял мужской, и очень знакомый тон, — не бери на себя грех, нарушая равенство этого заблудшего партийца…»
Ардет резко открыл глаза. Деревянный потолок далеко вверху, повсюду шум, куча голосов. Впереди спина Эта. Он сдерживал какого-то кабана.
