«Однозначной победы не было. — замялся старший группы. — Бой был в целом равный, до тех пор, пока силы противника не начали использовать взрывные устройства. Они кидали в нашу сторону небольшие свертки, и те, упав, через мгновение, взрывались. Это привело к перевесу в сторону армии карателей и нам пришлось отступить».
«Мы многих раненых там оставили». — добавил сын старосты.
«И еще больше оставили мертвых. — покачал головой старший группы. — Я уж не говорю о приюте. Десятки невинных жертв».
«Я не понимаю, что тут происходит? — уже полностью прейдя в себя начал Шрам. — Моя вчерашняя стычка с партийцами и драка в трактире развязали войну? Войну, в которой уже сотни убиты и неизвестно сколько ранено? Как это возможно, вообще? Зачем партийцам, пытаясь поймать меня, убивать десятки невинных? Зачем вы лезете защищать неизвестного последователя, рискуя своими жизнями?»
«Ты видимо не до конца понимаешь, что на самом деле происходит. — ответил сын старосты, подойдя к Шраму. — Никто тебя не ловит, и никто не пытается заступиться за беззащитного последователя. Тут всё наоборот. Конфликт между апатридами и партией назревал давно. И как бы мой отец не был уверен в негласных и не рушимых правилах, я всегда говорил о том, что это вопрос времени. Мир до первого косого взгляда. То, что произошло и так бы произошло, даже без тебя. С разницей лишь в том, что никто бы не заступился за моего брата. Никто бы не отомстил за мою мать. И никто бы не попытался спасти приют, отца и сотни сородичей. И уж точно никто бы не выжил и в одной из этих переделок».
«Вот тут ты не прав! — возразил Шрам. — Перед самым взрывом, мы уже обсуждали с твоим отцом мои мотивы…»
«Вот и хорошо. Мне бы очень хотелось услышать последние слова своего отца. — перебил Шрама сын старосты. — Давай с тобой обсудим это наедине. А наши спутники пока проверят, как там остальные».
Поняв намек, старший группы развернулся и выскочил в дверь. Кабан, немного постояв, но поняв, что при нем разговор не продолжится, схватил, что-то со стола и так же покинул комнату.
«Я приблизительно представляю, о чем ты пытаешься мне сказать Шрам. — убедившись в отсутствии лишних ушей начал сын старосты. — Наверное, о том, что ты не Спаситель, и не заговоренный. И скорее всего — навалил полные штаны от страха…»
Сын старосты усмехнулся и, подобно Кабану, схватив, что-то со стола, продолжил.
«По крайней мере, я, да и любой другой здравомыслящий поступил бы таким образом. И, наверное, ты говорил с отцом, что двигает тобой отнюдь не желание помогать нам, низшим слоям общества. — сын старосты исполнил реверанс, показывая, что он тот самый низший слой общества. — Это всё понятно, Шрам. Никто тебя за это не винит, я бы и сам, на твоем месте, не переживал бы за жизнь «недолюдей». Так же у вас называют апатридов? Или это в партии? Я уже немного запутался, но не суть…»
«Ну, в целом так и есть. — согласился Шрам. — Разве что, ни я, ни даже мои «сородичи» не отзываются так об апатридах, как это делаешь ты. Согласен, ваша жизнь меня особо не волновала. Да она и сейчас меня не волнует. Но истреблять! Это мне кажется перебор!»
«Моя уничижительная форма, направлена, что бы подчеркнуть то, как вы нас видите. — ответил сын старосты. — Я люблю свой народ, а главное, в связи со смертью отца и матери, теперь мне придется взять на себя роль старосты».
«И как теперь тебя называть? — усмехнулся Шрам. — Староста младший? Или старший брат староста? У тебя же еще брат есть и, насколько я его помню — младший».
«Вернулось чувство юмора? — поинтересовался сын старосты. — Значит, уже полностью оклемался. Это хорошо. Называть меня можешь — как захочется, тут важнее как называют тебя. Мои сородичи разрознены и напуганы, но их необходимо сплотить и направить в нужном направлении. И как ты понимаешь, направление это — аббатство».
«Погоди, так с кем война-то? — остановил сына старосты Шрам. — С партийцами или с аббатами?»
«Со всеми. Боюсь, что в этой войне, даже последователям придется выступить на чьей-то стороне. — тяжело вздохнул сын старосты. — Ты думаешь партия делает чего-нибудь без распоряжения аббатов? Нет. Они даже дышат с их благословения».
«Но аббаты «мудрейшие мира сего». — заметил Шрам. — Зачем истреблять свой же народ?»
«Ну, тут я тебе ответа не дам. — сказал сын старосты. — Я и сам пока не знаю. Но уверен, что очень скоро, они озвучат свои мотивы. Давай вернемся к основной теме. Мне, Шрам, нужна твоя помощь. Я, конечно, теперь староста и наделен определенной властью, даже при нашей идеологии «равных». Но власти моей не хватит, что бы собрать и повести за собой народ. Для этого мне и нужен ты. Ты, в глазах сородичей, некий мессия. Они даже человеком тебя не считают. В хорошем смысле этого слова. Для них ты, что-то вроде, вашего спасителя, только не из книжек, а реальный».
