– Калищев… – отрешенно уставившись в пол, поправил доктор Островски.
– Не заставляй меня выговаривать то, чего я не могу выговорить. В общем, когда ты вчера сбежал, я выудила у Клиши довольно много ценных наводок. Помнишь, он рассказывал об итальянском анархисте, который принес им весть о гибели отца? Некто по имени Умберто Марзоччи. Он многое знал о прошлом Калишева…
– Калищева…
– Сейчас получишь по ушам, – пообещала госпожа Брандт. – В общем, сам Марзоччи уже помер, но оставил целую полку дневников. И сейчас в городке под названием Савона живет журналист, который мечтает эти дневники опубликовать. Клиши ему позвонил, и парень в полном восторге, что кого-то еще интересует эта тема. Уверяю тебя – стоит ему увидеть мою камеру, как он тут же выложит всю подноготную.
– Подожди, – мрачно проговорил Игаль. – На черта нам подноготная какого-то заштатного итальянского анархиста?
– Заштатного? – повторила Нина. – Заштатного? Никакой он не заштатный. Его имя есть в энциклопедии – Клиши мне показывал. Твой дед Наум был его старшим другом, образцом для подражания.
– Не только для него…
– Неважно! – по-кошачьи отмахнулась госпожа Брандт. – Важно, что этот Андре наверняка упомянут в дневниках.
Доктор Островски с сомнением покачал головой.
– Ну, упомянут, и что? Мы и так уже знаем все, что надо было узнать. Твой папаша, Наум Григорьевич Островский, следователь НКВД, убийца и палач, был к тому же и моим дедом. Очень лестное родство, нечего сказать… Зато так называемый «дед Наум» – мне никто и звать никак. Самозванец, попавший на Колыму и присвоивший чужое имя. Хотя во всем остальном, по-видимому, очень достойный человек… Что еще?
– Как это «что еще»? – Нина стала разгибать пальцы. – Во-первых, почему деду Науму пришлось бежать из России, куда он приехал помогать революции? Во-вторых, что он делал в Италии? В-третьих, как случилось, что твоя бабушка признала в нем мужа? В-четвертых, когда ты наконец наденешь этот дурацкий ботинок? Нам надо выезжать через двадцать минут.
В самолете Нина достала из сумочки несколько листков фотокопии.
– Вот, почитай. Клиши дал мне переснять. Это письмо его отцу, твоему «деду Науму», из России. Как он сказал, от сестры. Посмотри, нет ли чего интересного.
Игаль всмотрелся в листочки. На них не стояло ни даты, ни подписи – убористый мелкий почерк.
