Я знала, что мои соседи в Олбани считали меня необычной. И это неудивительно, ведь все знали меня как женщину, которая избегает контактов с людьми, которая иногда бродит по пустырям и дюнам и, вместо того чтобы выйти замуж, посвятила свою жизнь заботам об отце. Мне всегда казалось, что я все-таки не выглядела настолько странной, чтобы другие обсуждали меня в таком негативном ключе.
Мне захотелось вернуться в свой номер. Я чуть приподнялась и увидела, что Элизабет как раз поднимается и берет свою сумку. Я снова села и решила подождать, пока она уйдет. Если она уйдет, другие вскоре последуют за ней и я смогу проскользнуть в свой номер.
И как раз в этот момент Элизабет обошла сиденья и остановилась, увидев меня.
— Ну здравствуй, Сидония, — сказала она; мои щеки вспыхнули. — Что ты здесь делаешь одна? А я иду в женскую комнату. Кстати, мы как раз говорили о тебе.
— Правда? — отозвалась я, не в состоянии поднять на нее глаза.
— Давай, присоединяйся к нам. Я вернусь через минутку, — сказала она.
— Нет. Спасибо, я... Я должна подняться в свой номер. — Я встала.
Она пожала плечами.
— Как хочешь, — бросила она и добавила: — Кстати, тебе уже удалось найти машину с водителем?
Я покачала головой.
— Я разговаривала сегодня с одним британцем в кафе «Красная пальма». Он только что приехал из Касабланки, а завтра собирается возвращаться на юг. — Она раскрыла сумку и начала рыться в ней, в конце концов достала скомканный лист бумаги и протянула мне. — Вот имя его водителя. Попроси одного из мальчишек разыскать его; он остановился где-то в медине. И если тебе таки удастся его найти, найми его до самого Марракеша. По слухам, поезда в Рабате можно прождать целую вечность. Африканцам неизвестно такое понятие, как точность.
Я не знала, как мне поступить. Несмотря на ее резкость и, как мне казалось, бесчувственность, Элизабет Панди только что дала мне то, чего я так хотела. Я взяла листок и развернула его. «Мустафа Высокий. Красный жилет, желтый ситроен», — было неразборчиво написано на нем.
— Спасибо, Элизабет, — неуверенно сказала я.
— Мы все должны помогать друг другу, разве не так? — сказала она, салютуя поднятой рукой.
Я кивнула и улыбнулась и, прежде чем выйти из вестибюля, остановилась переговорить с Омаром. Наконец-то хоть что-то произошло.
На следующее утро Мустафа пришел на террасу, где я в тот момент находилась. Я вздохнула с облегчением, когда поняла, что он немного говорит по-французски. Он был, как следовало из его прозвища, высоким; на нем был довольно грязный красный жилет поверх такого же грязного, когда-то белого одеяния, потертого на швах и доходившего до ступней в плетеных сандалиях. Возле него стоял невысокий мужчина в
Мустафа жестом показал на еще двух мужчин у входа. Они оба были в джеллабах с накинутыми на головы капюшонами, и я не могла рассмотреть их лица.
— Мой... — Он обратился к Омару, и тот подумал немного, сдвинув брови, потом смягчился.
— Понятно. Он привел друзей, которые подтвердят его честность.
— Его честность?
— Да. Он чистый человек.
И тогда я поняла: Омар пытался сказать мне, что Мустафа привел поручителей. Я взглянула на этих мужчин, но они уже повернулись ко мне спинами.
— Не говорить с женщиной, — сказал Омар и спустился по ступенькам. Пока он разговаривал с теми людьми, Мустафа похлопал по плечу низкорослого мужчину, так что с его джеллабы поднялось облачко пыли.
Я кивнула обоим мужчинам. Не было смысла поправлять Мустафу относительно обращения «мадам». Все арабские мужчины только так и обращались к неафриканским женщинам.
Я не хотела терять надежду: мне и так уже довелось видеть слишком много мужчин, подобных Мустафе и Азизу. Тем не менее эти все-таки пришли по своего рода рекомендации британца, с которым общалась Элизабет. Я улыбнулась Мустафе, но выражение его лица не изменилось.
— Могу я посмотреть автомобиль, Мустафа? — спросила я, втайне надеясь, что он не будет похож на те, что я видела здесь.
— О да, мадам. Очень хороший авто. Очень хороший. — Я заметила, что его грудь вздымалась под красным жилетом, когда он говорил. — Я очень хороший водитель. Очень хороший. Вы спросите. Каждый сказать, что Мустафа очень хороший. Авто очень хороший.
— Я не сомневаюсь, что оно... хорошее, — сказала я; очевидно, это было любимое слово Мустафы. — Но, пожалуйста, сначала я должна на него посмотреть.
— Какую цену заплатит мадам?
— Мне нужно доехать до самого Марракеша. И сначала я должна увидеть автомобиль, Мустафа. — Я говорила мягко, улыбаясь. Проведя неделю в Северной Африке, я уже знала, что ему будет сложно иметь дело с женщиной, дающей советы. — Можно мне посмотреть на твой автомобиль?
