Тварь уселась на лежачего Максима верхом, и принялась, толи лупить, толи рвать его с умопомрачительной скоростью. Я видел в те крохи времени, что подбегал к ним, как парень принимает на руки чудовищные по силе удары без единого звука. Умудряясь, как бы странным и удивительным это не казалось, наносить удары в ответ, из партера. Вот монстр промахивается и всаживает свой кулак в пол, а Макс, тем временем, ловко ударяет того локтем в голову, да так, что чёрная жидкость летит фонтаном вверх.
В тот момент, когда я уже занёс гриф над правым плечом, тварь решила сожрать Максима, вырастив невесть откуда взявшиеся клыки и недвусмысленно ринувшись головой вниз. Вовремя. Мощный удар отбросил мутанта с силой стенобитной машины, подняв его в воздух, придав вращения и скорость пули. Грохот ломающейся перегородки, за которой прятались его младшие собратья, а после глухой удар в уже настоящую, бетонную стену. В туже сторону метнулся и Стас, а я подскочил к окровавленному Максиму.
– Братан, ты как? – Пришлось задать идиотский вопрос, от неимения лучшего.
– В поряде, руки только болят.
Ещё бы не болели. Твою мать! На них живого места не было. Создавалось впечатление, что они разворованы в лоскуты, – кожа свисала вперемежку с мясом, кровь хлестала, как из крана. Даже потерянная конечность Славки Коваленко, когда то, не вызывала у меня таких эмоций.
– Держись, щас перемотаем и будешь, как огурчик. – Повторил я туже фразу, что и почти десять лет назад. В этот момент, из угла, куда отправилась в красочный полёт тварь, раздалась автоматная очередь, длинная такая, хозяйская, на весь магазин. Даже не верилось, что это мог сделать Стас.
– Что с Викой? – Задал вопрос Макс, как будто ничего другого, в этот момент, его не волновало. Наш человек, – сначала подумай о товарище, а потом уже о себе. Не ошибся я в нём.
– Сидит, в себя приходит. – Ответил я, цепляя краем глаза сидящую на полу Викторию. Массируя виски и щурясь, словно от приличной головной боли, она не прекращала смотреть в сторону улицы. Сайга лежала на коленях, когда успела поднять, непонятно.
Как бы не было противно, я поднимал висящие куски, ещё живой, плоти и осторожно, стараясь причинить, как можно меньше боли нашему Брюсу Ли, приматывал их бинтом к кровоточащей руке. То, что раньше было рукавами его модной куртки, сплелось с мясом в одну непонятную субстанцию, что усложняло мои попытки помочь, превращая меня уже не в санитара, а в хирурга. Должно зажить, – моя вспоротая грудина зажила, у Стаса нога, может и у Виктории Игоревны, что-то зажило, но, разве от неё добьёшься, значит, у Макса должно тоже зажить.
К нам подбежал Стас, мимоходом дотронувшись рукой до плеча Виктории, проверяя всё ли в порядке. Та лишь устало махнула рукой, чего вполне хватило старому менту.
– Как? – Коротко спросил он, а мне не хотелось отвечать. Хотелось развернуться и дать в эту старую, сухую рожу, да так, чтоб он поспорил в красоте полёта с предыдущим конкурсантом. Скорее всего, что-то подобное проявилось у меня на лице, отчего Стас по-старчески крякнул и присел рядом на колени, помогая держать руку Максима.
– Мы не прошли бы спокойно, да и оставлять такую группу у себя за спиной не вариант. А, назад…, ну ты сам понимаешь. – Неожиданно выдал он, небольшую тираду. Я понимал. Я всё прекрасно понимал, так же как понимал, это, и в армии. Но, лучше, от этого, не становилось ни на грамм. Кто-то должен принимать решения, а если я засовываю язык в задницу, то эти решения будут принимать за меня.
– Да, все в порядке, главное живы. – Наконец выдавил я из себя.
– Как эта скотина? – Шипя от боли, спросил Макс.
– Ещё жива, была, вломил ей Серый от всего пролетарского сердца, но тридцать маслин в голову сделали своё дело.
– Падаль! – Уже сквозь зубы, трясясь всем телом, застонал парень.
– И не говори сынок. – Как-то по-отечески посмотрел на него Стас и добавил. – Пацан к успеху шёл, не повезло, не фартануло.
Я замер на секунду, а Макс, сквозь слёзы, заржал в голос. И хрен с ним, нам можно, мы заслужили.
Мы уже час сидели в подсобке на удобных и непривычно мягких борцовских матах. Вика не отходила от неумолкающего Максима, а Стас занимался привычной чисткой оружия, довольно сопя о, какой-нибудь удачной шутки. Меня же, всё это время, мучал один вопрос, – а не перемахнёт ли огонь с соседнего здания, на наше. По всем прикидкам, это должно было произойти уже давно, однако нам либо везло, либо я, чего-то не понимаю в действии огня на эту жизнь.
Через полчаса, после боя, Максим начал уверять нас в том, что он готов идти и руки практически не болят. Однако, после того как Стас заставил его взять в руки карабин, он моментально выронил его, скривившись от боли словно от кислого лимона. Общим решением было решено, что надо подождать ещё.
