На месте уже полыхал маленький костерок и Рябушев без промедления занялся ранеными. Начал с тяжелого, так и не пришедшего в сознание. Олег подошел к спящему, смочил кусок ваты и провел по его пересохшим губам. Тот судорожно глотнул и тихо застонал. Олег легонько похлопал его по щекам, возвращая к реальности. Наконец он вынырнул из тяжелого сна и с испугом уставился на Олега.
- На, глотни, – менеджер приложил к губам раненого горлышко пластиковой бутылки, – тише, тише, не все сразу, а то поплохеет. – Олег отнял от него бутыль и принялся смывать засохшие кровь и грязь вокруг раны. – Давай, рассказывай, как дошли до жизни такой.
Раненый только сделал не определенное движение головой и выдал фразу на непонятном языке. Хотя нет, язык был вроде как знакомый, безусловно один из славянских. Точно не белорусский, и не украинский. Раненый еще что-то сказал, вроде и не польский, кто его разберет, если слышал польскую речь только фоном на пиратском видео.
– Лях, Польша? – спросил Олег. Как ни странно, раненый его понял, отрицательно покачал головой и ответил не очень понятной фразой, из которой выходило, что сам он славянин из Новгорода. Охренеть не встать, славянин он, – А поконкретней, русский что-ли? – от неловкого прикосновения Олега раненый поморщился, потом отрицательно покачал головой. Его ответная речь несколько озадачила менеджера, он даже застыл на несколько секунд. Чтобы понять надо слушать, и сейчас он понял, не все, слово через слово, но понял.
По словам раненого, выходило, что зовут его Вторак, и никакой он не русский, а именно славянин. Живет он в Новгороде, и на каком-то людином конце все его знают. Заканчивал монолог он малопонятным вопросом, по ходу просил представиться. После представления, раненый с интересом посмотрел на него и произнес слово «свей» в вопросительной интонации.
- Нет, русь, – раздался сзади голос Климина. Видимо это был правильный ответ, потому как раненый удовлетворенно кивнул и слабо улыбнулся.
- Ты давно здесь? Понимаешь, что он говорит?
- Сразу после вас. Понимаю, через слово, – подполковник ухмыльнулся, – он интересовался, не швед ли ты. Взял на себя смелость записать тебя русским, не возражаешь?
- Назови ты хоть горшком, только чисти с порошком, на каком языке он говорит?
- Я, конечно, не большой специалист в этом вопросе, – подполковник в задумчивости поскреб подбородок, – мне кажется это древнерусский.
Подполковник присел рядом и принялся изучать раны, хмыкнул, опять задумчиво поскреб подбородок. Встал и отправился к реке, оставив Олега один на один с человеком, говорящем на языке умершем лет триста назад. В связи с этим, разговор не клеился, менеджер понимал слово через три, а Вторак и того меньше. Но несмотря и вопреки, суть происходящего Олег уловил. Их компания плыла из Киева в Новгород, по пути: «тати придоша избиша», видимо подверглись нападению. Уйти удалось им двоим, что случилось с остальными, Вторак не знал. Путешественники это хорошо. Обильно сопровождая свой вопрос жестами, менеджер спросил, как называется река, рядом с которой они находятся. К немалому изумлению Олега, раненый не колеблясь назвал ее Ловать.
Хрень какая-то. Но хоть не промахнулись с определением своего местоположения. Радует, что дома. Ха, а дома ли? На вопрос про Белую Русь и Великие Луки, раненый что-то сказал и махнул рукой сначала вниз, потом вверх по течению. Вообще замечательно, значит через несколько дней можно оказаться дома. А вот почему не работает спутниковая навигация Вторак ничего сказать не мог, или не понял вопроса. Стоп! Какая к лешему навигация, если тут на древнерусском шпрехают? Что-то тут не то! Но подробнее расспросить не дал подошедший Рябушев. Отогнав Олега и прочих любопытных, он с Наташкой принялись обрабатывать раны Вторака.
- Это не огнестрел, – через некоторое время сказал врач, – обе раны колотые, – и уже обращаясь к пациенту, – признавайтесь молодой человек, как вас и чем?
- Может быть этим? – подполковник опять появился совершенно неожиданно, вертя в руках короткие тонкие прутья измазанные в засохшей крови. На одном был стальной наконечник, а на другом…, оперение. Присев рядом, показал раненому сломанную стрелу, потом на рану под ключицей. Тот кивнул. Рябушев взял обломки стрелы, пошевелил наконечник, удрученно покачал головой, — да, на соплях держится, хорошо, что он их проталкивал, даже не знаю, как бы я их выковыривал.
- Доигрались ребята в эльфов, хоббитов, одного стрелами истыкали, другого вообще калекой сделали, хорошо если выживет. Необходима немедленная госпитализация.
- До Великих Лук несколько дней пути, но если разживемся лодкой, то доберемся меньше чем за сутки.
- Это он тебе сказал? – показывая на раненого, спросил Алексей, – Владимир Сергеевич, как вы смотрите на то, что я немного побеседую с вашим пациентом?
- Да без проблем, но боюсь он отрубится, когда я закончу.
