Рассвет неуклюже пробивался сквозь рваные тучи, озаряя изуродованную территорию склада. Повсюду виднелись дым, гарь и рваные обломки конструкций. В этой зловещей картине эхом отдавалось недавнее сражение. Если присмотреться, можно увидеть обгоревшие корпуса машин, брошенные людьми M.A. Corp или Ахотина, и распростёртые тела. И никто уже не понимал, кто там друг, а кто враг.
Анна с трудом приходила в себя, словно выныривая из тягучего, вязкого сна. В ушах всё ещё стоял треск выстрелов, а перед глазами плыл мутный красный отсвет — эхо недавнего кошмара, когда её за руки и за ноги втащили в чужую машину. Тело ныло и ломило. Она пошевелила пальцами, проверяя, целы ли конечности. Ответом был тупой отклик боли в плече, но всё же двигаться она могла.
Когда зрение слегка прояснилось, Анна увидела над собой потолок, знакомый до болезненной оторопи: большие геометрические панели, дизайнерские светильники. Строгая и при этом роскошная комбинация, которую она когда-то считала чуть ли не вершиной стиля. Потребовалось несколько секунд, чтобы осознать: это пентхаус Мити. Место, которое в прежние времена вызывало у неё трепет и удовольствие: они вместе ужинали здесь, проводили страстные ночи, обсуждали будущие планы… И теперь всё это обернулось холодным ужасом.
Она приподнялась на локте. Голова кружилась. Подушечками пальцев ощупала виски — на коже прощупывалась большая ссадина. Очевидно, её схватили более грубо, чем хотелось бы похитителям.
— Только не это… — сорвалось с губ.
«Пентхаус, где я когда-то ощущала себя почти королевой, — мелькнула мысль, — теперь тюрьма. Или, хуже того…»
Анна заставила себя оглядеться внимательнее. Она в просторной комнате — той самой спальне с огромными панорамными окнами, где когда-то солнечный рассвет обволакивал их с Митей совместные утренние объятия. Но сейчас окно было плотно задрапировано тяжёлыми шторами, а у выхода топтался охранник в чёрном костюме, уставившись в одну точку.
Детали интерьера будто насмехались над ней. Шёлковые простыни — на том же кровати-«подиуме», диван с парчовыми подушками, где они и смеялись, и спорили, и… Уголок памяти болезненно дёрнулся: «Когда-то здесь я доверяла Мите». Теперь каждый предмет обрёл налёт чуждости, а ткань казалась пропитанной ядом.
Анна попыталась приподняться, но охранник мигом отреагировал, сделав шаг вперёд и угрожающе сжав ладонь на кобуре.
— Сидеть, мадам, — бросил он, посмотрев на неё с явным презрением. — Без самодеятельности.
Она гневно сверкнула глазами, однако заставила себя не нарываться на конфликт. Ноги и руки подрагивали, в горле стоял комок то ли страха, то ли злобы. Внутренне она повторяла, как мантру: «Главное — держаться, Илья обязательно попытается меня выручить».
Но секунды текли тягуче, словно хотели показать, что помощь может и не поспеть вовремя.
— Где я? — решилась спросить она, стараясь, чтобы голос звучал не слишком жалобно.
Охранник, неохотно цедя слова, ответил:
— Как видите, у господина Дмитрия Валентиновича дома. Будьте благоразумны и не задавайте глупостей. Скоро вас навестят.
Господин Дмитрий Валентинович… когда-то Анна называла его просто «Митя» и могла дозволить себе подшучивать над его бизнес-манерами. Но по тону охранника было понятно: эти люди видят в своём боссе некоего полубога, который решает судьбы. И её судьба сейчас оказалась в самых жестоких руках.
Минута за минутой Анна мучительно вспоминала, как её похитили возле склада, как она кричала: «Нет!» под непрерывную стрельбу, как смогла лишь раз увидеть лицо Ильи в дымной круговерти, а потом — пропитанная химией тряпка на лице… и — провал в пустоту.
Сейчас она осознавала, что её жизнь, возможно, висит на волоске. Какое-то время она боролась с нарастающей паникой, глядя на предметы обстановки. Вот бокал на стеклянном столике, будто ждёт дорогого вина; вот вешалка, где когда-то висел её бежевый плащ. Словно всё застыло в прежнем антураже, только теперь, вместо эмоций любви, Анна чувствовала омерзение.
«Где-то в коридоре наверняка ходят ещё охранники. А если попытаюсь выбежать к лифту, они тут же схватят меня…»
Мелькнула мысль: «А если сигануть из окна? Нет, это же верхний этаж, да и окна здесь не открываются».
Анна почувствовала, как всё внутри сжимается от собственной беспомощности: без оружия, без союзников. Стоп, но ведь у неё есть главное — знание истины и остаток сил, чтобы не подчиниться! Она не позволит Мите манипулировать собой, сколько бы он ни угрожал.
Тяжёлая дверь в спальню приоткрылась, и охранник вытянулся по струнке. Появился Митя, всё тот же молодой мужчина, которого Анна любила, прощала и боготворила. Только сейчас, в этом полумраке, его черты выглядели иначе: скулы словно заострились, во взгляде мелькнул блеск властного собственника.
— Выйди, — коротко велел он охраннику. — Я сам поговорю с нашей дорогой гостьей.