Вот уж этого совсем не нужно было делать! Вы не имеете никакого права бить человека! Я доведу этот факт до сведения шерифа и окружного прокурора!
Жирный коп не испугался.
— Ради Бога, мисс! Они отлично знают Морана. — У нас есть несколько неприятных типов, но Моран самый поганый из всех. Я вам советую немного отойти от машины, пока
Эмили не. двинулась с места, оставшись стоять у дверцы, а светловолосый ловко приподнял домкратом машину и снял поврежденное колесо. Еще никогда ей не приходилось видеть человека столь1 прекрасного телосложения. Бронзовый торс был мощным и в то же время гибким, мускулистым, что явно свидетельствовало о незаурядной мужской силе. Мышцы рук двигались играючи, среди резко очерченных линий лица особенно выделялись разбитые надзирателем губы.
Эмили протянула ему носовой платок.
— Вот, пожалуйста, сотрите кровь.
Моран спокойно взял платок, улыбка едва тронула его губы.
— Спасибо. Странно как-то, что вы не испытываете передо мной страха, мисс Хевитт.
— А почему я должна его испытывать?
Мимолетная улыбка Морана оказалась очень привлекательной.
— И в самом деле, почему?
— Откуда вы знаете мое имя?
Вместо того чтобы взять ключ, Моран закрутил гайки на колесе голыми пальцами.
— О, я не раз видел вас то здесь, то там. Я даже знаю, где вы живете. В белом доме, построенном в колониальном стиле, с четырьмя колоннами по фасаду.
— Верно! — удивилась Эмили.
Мэрфи подтолкнул Морана прикладом.
— Пошевеливайся! И учти: ты не имеешь права разговаривать с кем бы то ни было, особенно с дамой.
Моран не обратил внимания на эти слова и снова улыбнулся Эмили, сказав:
— Знаете что, мисс Хевитт?
— Что?
— Вы симпатичная. Очень симпатичная.
— Я предупреждал тебя, Моран! — снова зло одернул Мэрфи.
Но юноша с восхищением смотрел на Эмили. И в этом восхищении вдруг проступило такое голодное желание, что ей на мгновение стало не по себе: она почувствовала, будто раздета догола перед Мораном, который вот-вот накинется на нее.
Заключенный обернулся к надсмотрщику.
— Вы меня предупреждаете? О чем? — Его завороженный взгляд снова остановился на Эмили. — Но я действительно предпочел бы отправиться в постель с этой миленькой девочкой, чем спать в бараке с восемью десятками других парней!
Мэрфи резко и сильно ударил вдруг его прикладом карабина, да так, что парень тотчас отлетел в сторону.
— Я тебя предупреждал, грязная ты свинья! — Надзиратель мотнул головой. — Эй, вы, подойдите кто-нибудь сюда и опустите машину! А испорченное колесо положите в багажник! — Повернувшись к Эмили/добавил: — Будьте все же подальше от них, мисс. Для молодых парней сознание того, что на долгие годы они лишены общества женщин, конечно, ненормально. Во всяком случае, так мне кажется. Это их ожесточает, а поэтому лучше уезжайте по-хорошему. Ведь Морану еще сидеть и сидеть.
Эмили отважилась на вопрос:
— И сколько же?
Надсмотрщик не выпускал Морана из поля зрения, пока тот поднимался и возвращался к своей тачке.
— Для него будет большим счастьем, если придется отсидеть с десяток лет. Но, судя по всему, ему повесили полный срок.
Эмили хотела достать сумочку, лежавшую на сиденье, но Мэрфи покачал головой.
— Им не положено давать денег, мисс, вы такая молодая и симпатичная, садитесь-ка в свою машину да поскорее уезжайте! — посоветовал он великодушно. — Понимаете, о чём я говорю?..-
— Да, да, понимаю, — быстро ответила Эмили.
Она влезла в машину и захлопнула дверцу. Ее руки дрожали, и женщина с трудом вставила в замок ключ зажигания. А посмотрев в зеркальце заднего обзора, чуть не завыла от жалости.
Светловолосый продолжал стоять, облокотившись на тачку, и мял в руке надушенный платок, который она ему дала.
И еще долго в этот день стоял он перед ее мысленным взором. Уже никакой роли не играло совершенное им преступление: просто было чудовищно непостижимо, почему человек должен потратить лучшие годы своей жизни на чистку общественных туалетов и уборку мусора на улицах и задних дворах.
Конюх Бен ожидал Эмили на веранде передней части дома. Она все еще находилась в подавленном состоянии. Как и ожидалось, при- шлось-таки выписать чек на рентгеновскую установку и проставить более высокую сумму, чем она могла себе в настоящее время позволить. Если, как сказано в Библии, блажен дарующий, то она была здорово блаженна, поскольку всегда выступала в роли отдающей, ей же никто никогда ничем не помогал.
Конюх высказал опасения относительно жеребеночка, который появился на свет сегодня утром, и Эмили пошла в конюшню взглянуть на него, хотя уже начинало смеркаться.
Воздух все еще был напоен жаром и влажностью. С реки поднимался туман, дышалось с трудом.
Когда был жив отец, он разводил коней для упряжек и торговал ими с большой выгодой. Но после несчастного случая, происшедшего пять лет Назад, когда отец и мать Эмили погибли, большую часть конюшни она продала, и теперь в хозяйстве осталось всего несколько лошадей, которых Эмили держала для собственного удовольствия.
