– Часть из них соединена с копирующим компьютером биологической лаборатории, такие соединения можно отличить по зеленому цвету оптической изоляции. Красные – это энергопитание, автономное для каждого модуля. Черные ведут в резервный комплекс, предназначенный для дублирования в случае внезапного сбоя отдельных нейросетей.
– Хорошо, спасибо. – Ричардсон переключил канал внутренней связи. – Генерал, это Герберт. Почему вы не сказали мне о существовании резервного комплекса?
– Это имеет значение?
– Возможно.
– Я не понимаю Ричардсон, что ты пытаешься раскопать? Модель не работает, со всей очевидностью. Не веришь, думаешь, я что-то скрываю? Тебе даны все полномочия доступа, сходи и взгляни сам. Второй зал – это резерв, подстраховка, на случай элементарного отказа техники.
– Кто осуществляет контроль над данным помещением?
– Главный компьютер системы безопасности уровня.
Герберт откинулся на спинку кресла.
– Спасибо, генерал… – Он машинально коснулся сенсора отключения связи.
Глобальный контроль.
Система, тестирующая оборудование, прослушивающая и наблюдающая все помещения засекреченного уровня…
– Риман?
– Слушаю, господин капитан?
– У тебя есть технический доступ к системе безопасности?
– Да, сэр.
– Покажи мне резервный зал.
– Одну секунду.
Герберт чувствовал, что тело под униформой медленно покрывается испариной.
Тест-программы… могли ли их импульсы, периодически тревожащие нейросети резервного зала стать стимулом, заставить искусственные нейроны проводить некорректные импульсы возбуждения, транслируя их для обработки и распознавая в высшие нейросетевые структуры?
На дисплее перед Гербертом появилось изображение: огромный погруженный в сумрак зал, где от центрального подиума к периметру потолка поднимается знакомый амфитеатр беспрецедентного комплекса.
Гробовая тишина и сиротливые огни индикации питания. Полный ступор системы.
– Кто в последний раз заходил в помещение? – Спросил Герберт.
– Зал опечатан. Техническое освидетельствование проводилось пол года назад. У меня всего пять человек имеют право доступа к помещениям такого уровня секретности. Извините, сэр, но у них хватает проблем с текущими неполадками, так что смахивать пыль с исправно работающих компьютеров нам некогда.
– Я понял лейтенант. Можете работать спокойно. Оставьте картинку на моем мониторе.
Герберт машинально похлопал себя по карманам, достал сигареты и закурил.
Нервы были натянуты до предела.
Несколько раз с жадностью затянувшись, он вновь коснулся сенсора вызова.
– Генерал, это опять я.
– Убедились?
– Да. – Не напрягаясь, солгал Герберт. Избыток нервного возбуждения глушил чувства, обостряя работу разума. – Элизабет была знакома с компьютерами?
– Странный вопрос, капитан.
– Мне нужен точный ответ на него.
– Я не вдавался в такие тонкости. Сейчас взгляну в досье.
Лицо Уилсберга на некоторое время исчезло с экрана интеркома, очевидно генералу пришлось встать, чтобы получить затребованную информацию.
Через минуту он вернулся.
– Да, Элиза с четырех лет начала посещать подготовительные курсы при местном коллеже. Все происходило в рамках акции «Новое поколение», которую финансировали ведущие производители компьютерной техники. Детей обучали основам программирования, в игровой форме, разумеется. Ничего серьезного, способного пагубно повлиять на психику…
– Я все понял…
– Герберт, что с тобой твориться? Ты нездоров?
– Со мной все в порядке. Я работаю. Свяжусь с вами, как только получу результат. Извините, сэр. – Ричардсон бестактно коснулся сенсора, погасив экран интеркома.
Окурок сигареты обжег пальцы, на миг приведя его в чувство. Не найдя взглядом ничего похожего на пепельницу он встал, подошел к конвектору отходов и бросил обуглившийся фильтр в приемник утилизатора.
Сквозь толстое дымчатое стекло было видно, как между двух пластин мелькнула вспышка.
Вот так и мы… – Отчего-то подумалось ему. – Вспыхнем и исчезнем…
Двери резервного зала располагались в пятидесяти метрах дальше по коридору.
Ричардсон остановился подле опечатанного сканера, мысленно отметив, что старые отжившие свое способы ограничения доступа, почему-то продолжают успешно сосуществовать с ультрасовременными охранными системами.
Сняв прозрачную пленку, он приложил ладонь к сканирующей пластине и, дождавшись тихого шипения пневматики, вошел в помещение дублирующего комплекса.
При выключенном освещении феерия индикационных сигналов на блоках резервной нейросистемы казалась ослепительными брызгами жидкого огня.
Он сделал несколько шагов, ступил на подиум, невольно сравнивая окружающую картину с блеклой, обманчивой иллюзий, транслируемой через видеосистему глобального контроля, и, сев в кресло, тихо спросил:
– Элизабет, ты слышишь меня?
Несколько секунд в огромном зале по-прежнему царила тишина, а затем без предупреждения вспыхнул свет и раздался голос, который не мог принадлежать ни пятилетнему ребенку, ни тем более – машине:
– Я не виновата.
– Я знаю. Ты не могла предвидеть последствий. – Голос Герберта был ломким от неестественного напряжения, хотя во рту ощущалась сухость.
