— Думаю, тебе нужно остаться, — выдает он. — Отдохни как следует. Я договорился, тебе будут привозить продукты и все необходимое. Но номер доктора и супермаркета на всякий случай я оставил на холодильнике, — продолжает он, пока я пытаюсь заставить себя выдохнуть.
— Ты меня бросаешь? — выдавливаю я из себя вместе с остатками воздуха.
— Нет, конечно, просто предлагаю тебе взять перерыв и отдохнуть, — улыбается Дэйв. — Лукас сказал, что на работе нет ничего срочного, так что тебе не о чем волноваться.
— Ты понял, о чем я? — подскакиваю я. — Все кончено?
— Это решать тебе, — говорит Дэйв серьезно. — Но не так, как сейчас.
— Я тебя обидела, прости. Ты прав, я должна была спросить, просто я сглупила. В следующий раз я обязательно так и сделаю, — тараторю я.
— Вики, — перебивает меня Дэйв, заставляя замолчать, — то, что ты говоришь о следующем разе, уже показывает, как ты относишься к нашим отношениям. Ты снова ждешь от меня подвоха, заранее готовишься к этому, — усмехается он горько. — Я так не могу. Не получится у нас построить что-то хорошее, если мы будем все время бояться друг друга. Ты — того, что я предам, я — того, что ты что-то увидишь или услышишь и неправильно поймешь. Я так не хочу.
Ком застревает в горле, не давая мне возразить. Я же знаю, что мужчины непостоянны. Тем более красивые мужчины.
— Это значит, что у нас ничего не получится? — шепчу я, прикрывая горло ладонью.
— Как я сказал, это решать тебе, — повторяет Дэйв. Он встает передо мной, заставляя меня поднять голову и встретиться с ним взглядом. — Я люблю тебя, — огорошивает он меня.
Как он может признаваться в любви и говорить, что у нас ничего не получится?
От слезы его лицо размывается перед глазами, и я прикусываю губу, чтобы не позволить себе разрыдаться в голос.
— Любви, как оказалось, иногда бывает недостаточно, — приложив свой лоб к моему, шепчет Дэйв, обрывая мое сердце. — Я хочу тебя всю. Все, что ты сможешь мне дать. Твое полное доверие. Твой смех, улыбки, счастье, слезы, боль, сомнения, горе — все. Хочу идти с тобой, держась за руки, по дороге в вечность. Хочу дать тебе все, что у меня есть, и даже больше. Я столького с тобой хочу, — слеза скатывается по его щеке. — Но больше всего на свете я хочу, чтобы и ты этого хотела.
Я хочу! Хочу!
— Чтобы ты выбрала меня. Нас, — заканчивает Дэйв, отстраняясь. — Не плачь, — просит он, утирая мои слезы. — Мне больно их видеть.
Дрожащими пальцами цепляюсь за его куртку.
— Я буду ждать твоего решения, — шепчет он и, легко коснувшись моего лба поцелуем, быстро уходит. Словно и сам боится остаться, согласиться на все, так же, как и я.
Мои руки опускаются, словно плети, а рыдания сотрясают тело. Я не хочу его отпускать. Хочу быть с ним.
Бегу за ним, чтобы наблюдать за тем, как желтое такси скрывается за поворотом.
Опустившись на ступеньки, я оплакиваю собственную глупость и беспомощность.
Я такая жалкая.
Прокручиваю в голове каждое сказанное им слово и понимаю, что он прав. Во всем.
Я снова все испорчу. Не смогу доверять ни ему, ни себе.
Разве я могу просить его принять меня такую? Ущербную.
Только поздно ночью, немного успокоившись, наблюдая за тем, как языки пламени облизывают поленья, я вдруг вспоминаю, что я так и не сказала ему, что тоже его люблю.
Вики
Люблю.
Люблю.
Люблю.
Это все, о чем я могу думать.
И с каждым прожитым без Дэйва днем я понимаю, что именно я натворила.
Иногда страхи снова накидываются на меня, словно свора голодных псов, и в такие моменты мне кажется, что мир вокруг меня рушится. Просвета нет.
Но потом я вспоминаю его тихое, но уверенное «Я тебя люблю» и в конце этого мрачного тоннеля зажигается свет.
— Девочка моя, как ты? Ты так меня напугала, — рыдания Фредерики обрывают мне сердце, напоминая мне, какая я бессердечная, что так поступила с ней.
— Прости, умоляю, прости, — рыдаю я в ответ. — Я плохая внучка.
— Ты у меня самая замечательная, — не соглашается бабушка со мной. — И тебе не за что просить прощения. Хотя нет. Конечно есть. Но это не так важно. Хотя нет, это важно, — противоречит она сама себе. — Просто я хотела бы знать о твоей боли, а не думать, что ты где-то одна-одинёшенька, словно сирота, переживаешь все это одна. Я пока еще рядом с тобой и хотела бы, чтобы ты это знала. Мы ведь не чужие с тобой люди.
— Я знаю. Прости. Мне просто было слишком больно, — пытаюсь я себя оправдать.
— Я знаю, — перебивает меня ба, — Дэйв вернулся сам не свой, сказал, что ты хочешь отдохнуть. Тебе легче?
— Как он? — отвечаю я вопросом на вопрос.
— Ну он… как бы это тебе сказать… — мямлит она, — работает. Что у вас там случилось? Вы решили развестись? Мне казалось, что у вас вроде как чувства. У него, по крайней мере, так точно.
— Я тоже его люблю, — рыдаю я, крепко сжимая трубку.
— Тогда я ничего не понимаю, — удивленно. — Ты его любишь, он тебя тоже. В чем проблема? Он рассказал тебе, что он тебе не изменял? Там вроде какая-то путаница с его кузиной получилась, — тараторит она, а я снова в слезы.
— Ба, ты ничего не знаешь о родителях, — шепчу я и тут же прикусываю губу.