Хейли громко всхлипнула, резко смолкла и от этого, казалось, перестала плакать, но ее лицо все еще разделяли тонкие дорожки горячих слез, а плечи вздрагивали от тихих рыданий.
– Ты врешь. Да?
Ответа не последовало, и это только сильнее разозлило Хейли.
– Отпусти, – ледяным шепотом произнесла она.
Уилл повиновался. Он медленно отстранился от Хейли, но его руки все еще крепко держали ее плечи. Вырываясь из крепких объятий Уилла, она круто развернулась и бросилась в свою комнату, чуть не сбив с ног Криса, о существовании которого, казалось, уже забыла.
Хейли ничего не видела перед собой. Пелена слез застилала ей глаза, и девочка, захлопнув дверь комнаты, медленно опустилась на пол, спиной упершись в дверь. Она больше не слышала, что происходит в коридоре. В памяти почему-то отпечаталось лицо Криса: непонимающий взгляд и привычно хмурые брови.
Он, наверное, даже не понял, что произошло.
Но Хейли все поняла, хотя предпочла бы вдруг ослепнуть и лишиться слуха, чтобы ничего не видеть и не слышать.
Прижав к груди ноги и уткнувшись лбом в свои острые коленки, она невольно стала прислушиваться к звукам в коридоре: голос Уилла и его тяжелые шаги словно эхом доносились оттуда. Она не знала, что там происходит, не знала, что будет дальше.
Вот только Крис по ту сторону двери все еще стоял в темном коридоре. Его глаза по-прежнему выражали растерянность и непонимание, а слышать тихие рыдания Хейли становилось для него почти мучительно.
Но этого она тоже не знала.
Уилл ушел куда-то. Кажется, закрыл изнутри дверь в квартиру, а потом вошел в пустую кухню.
Крис огляделся, словно искал что-то, постоял немного, но скоро взял себя в руки, непонимание в его глазах сменилось все тем же спокойствием, и он неторопливо подошел к комнате Хейли. Он замер на месте в нерешительности, а потом развернулся и, так же упершись спиной в дверь, сел на пол. Рыдания Хейли все усиливались и превращались в настоящую истерику.
Крис прислонился затылком к деревянной двери. Он на секунду прикрыл глаза и попытался представить Хейли, которая сейчас осталась наедине с пустотой и болью. Он знал, каково это, и не хотел, чтобы она проходила через все это одна.
Раздраженно цокнув, Крис стиснул зубы и сильнее уперся затылком в дверь.
– Хейли, – позвал он, но рыдания заглушали его голос. – Хейли.
Вдруг стало тихо.
Она перестала плакать и попыталась понять, не послышалось ли ей, что ее звали.
Когда она услышала свое имя снова, то прислушалась, всматриваясь куда-то перед собой.
– Не плачь, – Крис не знал, слышит ли его Хейли, но продолжил сидеть у двери и ждать.
Он сам толком не понимал, чего ждет. Но ясно осознавал, что нельзя оставлять Хейли одну.
Он чувствовал, что должен помочь ей разделить боль. На двоих. Как было раньше всегда, хотя и давно позабылось.
Уилл оставался на кухне: что-то громко стукнуло, будто было брошено со злобой и остервенением. Затем он вышел в коридор, проводя рукой по уставшему лицу и убирая с него пряди волос.
Он нашел брата сидящим у двери и долго смотрел на него, а потом подошел ближе.
– Я поговорю с ней, – тихо сказал он, услышав, как снова плачет Хейли и как срывается от рыданий ее голос.
Уилл постучал. Девочка напряглась, когда услышала стук и почувствовала, как он пульсацией отдается в висках.
Она не хотела никого видеть. Даже Уилла.
– Она не откроет, – покачал головой Крис. – Ты сделаешь только хуже. Успокойся.
– Успокойся? – как-то странно усмехнулся Уилл и прикрыл широкой ладонью губы, уставившись в пустоту стеклянным взглядом.
– Уилл, – тихо позвал Крис, вглядываясь в лицо брата. – Значит, папа тоже… Тоже погиб?
– Крис…
Уилл шумно выдохнул.
Он быстро подошел к брату и тут же обнял его, не дожидаясь, пока тот оттолкнет его. Наверное, Уилл считал, что это всегда поможет. Обнять кого-то. Дать почувствовать, что он не один. Может, это и правда помогает. Но не всегда.
Крис, видимо, еще не до конца все понял; он осмысливал и достраивал в своей голове этот, по сути, и не такой уж сложный пазл, поэтому не сразу почувствовал отвращение к этому непривычному выражению заботы. Но когда волна раздражения поднялась, Крис резко отстранился от брата. Благо тот и не удерживал.
– Что теперь будет? – серьезно, даже слишком серьезно, спросил он, смотря на Уилла.
– Не знаю, – выдохнул тот.
За дверью было тихо.
Хейли Дэвис давно не слышала ни шагов, ни голосов.
Крис продолжал сидеть, молча подпирая дверь с обратной стороны. Он больше не слышал тяжелых всхлипов и рыданий, и это, казалось бы, должно было успокоить, но подобная тишина лишь наводила на самые неприятные мысли. Крис думал много. И обо всем.
Он не знал, сколько прошло времени. Как долго он сидел здесь. Как долго Хейли пробыла там, в четырех стенах, увешанных ее рисунками.
У Криса не было возможности узнать время: он боялся отойти от двери.
С кухни постоянно доносились какие-то шорохи. Уилл разбирался с бумагами и никак не мог понять, что ему делать: организовывать похороны или сперва позаботиться о Хейли и Крисе?
С братом Уилл больше не говорил, да и сам Крис не хотел этого. Не видел смысла. Ему и так все было понятно.
