— Могу писать красивые письма и отправлять обычной почтой. Будет романтика — ожидать письма, а там: «Пишу я вам, милейшая Гермиона, сие письмо, под светом масляного фонаря. Дивный аромат старинных фолиантов бередит нежные воспоминания о наших посиделках в библиотеке. Третьи сутки у нас в Лондоне без перерыва стучит по крышам дождь, а пожилую соседку Берту уже как второй день донимает кашель. Не иначе как заболела».
Гермиона тихо рассмеялась.
— Ты ещё почтовой каретой отправь письмо, вообще прекрасно будет.
— Так и сделаю.
— Ладно, Макс. Мама хочет, чтобы я помогла с чем–то на кухне. Надеюсь, это будет не нарезка овощей…
— Не любишь овощи?
— Не люблю их резать.
***
Утро первого полноценного дня каникул традиционно началось с солнечных зайчиков, что настойчиво и безжалостно, словно по волшебству, норовили засветить мне прямо в глаз. Это раздражает. Но, раз уж проснулся, то вновь я уже не засну, а лениться у меня не получается.
Разминка, зарядка, пробежка до открытой спортивной площадки. Работа с собственным весом и максимальным ослаблением через гемомантию для большего эффекта — это изматывает и отвлекает от разных мыслей. Пришлось снять футболку, оставаясь лишь в майке да широких чёрных штанах на манер армейских — в который раз заметил, что правильно пошитые, они дают просто невероятную свободу движений, но и мешком не смотрятся.
— Ого, пацан! — раздался голос с боку, и я спрыгнул с турника.
Два светловолосых парня лет под двадцать, в спортивной форме и тоже явно после пробежки. Они стояли рядом и внимательно меня рассматривали.
— Ты как так раскачался? Тебе сколько лет–то? — тут же спросил тот что справа. — Меня, кстати, Том зовут.
Парень протянул руку и я тут же пожал её. Не волшебник.
— А я Джеймс, можно Джей Ди, по фамилии там.
Пожал руку второму.
— Макс.
— Ага… Так что?
— А что? Пятнадцать скоро. Просто каждый день занимаюсь с одиннадцати лет. А что? Так заметно?
— А то! Я такое вообще только в фильмах видел о супербойцах! — восхитился Том.
— Да не особо–то и здоровый… — пожал я плечами.
— Ну да, не бодибилдер. А диета какая?
— Ем всё, до чего дотянусь.
— Балдё–о–ож… Небось все девки твои?
Я улыбнулся.
— По–моему им плевать. Только парни и спрашивают: «Как тренируешься?».
Посмеявшись с глупой шутки, парни собрались уходить.
— Ладно, Макс. Ты, кстати, не местный?
— Местный, просто в частной школе почти круглый год.
— А–а–а, ясно. Жестко. Учился в такой, — покивал Джеймс. — Жуть и скука. И строго. А тут прям даже… — он показательно глубоко вдохнул. — Даже дышится легче. Ты это, если че, забегай. У нас тут типа клуба любителей физического развития. Советами, там, делимся, опытом. Расскажешь чего, или узнаешь нового.
— Как будет время. Даже на каникулах я весь в делах.
В общем, узнал, где располагаются местные культуристы разнопрофильные, от качков до профессиональных спортсменов. Зачем? Понятия не имею. Это они ещё шрамы не видели на полтуловища справа. Хотя… плечо тоже пострадало и Том, кажется, бросил пару заинтересованных взглядов на эти шрамы, но промолчал. Культура и воспитание.
После привычных уже процедур я вновь бегом отправился до дома Найтов. Люди вокруг уже собирались на работу и улочки жилых кварталов просто изобиловали туда–сюда снующими машинами, только–только выгнанными из гаражей домов.
После душа и завтрака я переоделся в свой любимый костюм, разве что без пальто и кашне. Одна палочка в рукаве, вторая — в уменьшенной трости, что покоится во внутреннем кармане жилетки. Хотел было надеть костюм с бала, чёрный–чёрный, но он слишком парадный.
В таком виде аппарировал в проулок на Гриммо и с помощью второй палочки наложил на себя магглоотталкивающие чары. В таком виде и явился в Блэк–хаус, порадовав своим появлением Кричера. Старый домовик сразу решил подсуетиться и подготовил столик с чаем и различными печеньками, кексиками и прочей сладкой снедью. Само собой, подготовил он это рядом с портретом леди Вальбурги.
— Итак, Макс. Как я понимаю, настало время тяжелых и неоднозначных решений? — важно заговорила Вальбурга, закурив свою нарисованную сигарету.
— Именно. Из–за активности Волдеморта стоит обезопасить своих приёмных родителей.
Вальбурга важно покивала.
— Его методы, Макс, могут оказаться… Жесткими, если не жестокими. Сейчас я в состоянии непредвзято оценивать его поступки. Если на тебя обращается интерес Тёмного Лорда — жди беды. В семидесятых от политики «Чистоты крови», сиречь — следования традициям и уложениям семей, не осталось ничего, кроме жестокости и убийств. Эта, так сказать, лодка, уже тогда пошла ко дну, а капитан ещё и стальными путами приковал к бортам экипаж.
— Как–то так получилось, что я испортил его триумфальное возрождение, не дав убить Поттера.
