Ровена не ответила, но тенью скользнула в том направлении, а я почувствовал практически незаметный отток магии. Желая самому начать практиковаться в снятии информации через способность Зодчего, я постарался, так сказать, прочувствовать происходящее в чулане. Получилось не сразу, да и не полностью, но некий эффект есть. Под тихий смешок Ровены в моей голове, я стал именно понимать, что там происходит — не видеть, не слышать, а именно понимать.
Скитер сидела на перевёрнутом ведре и в свете простого Люмоса с огромным интересом читала собственные записи в блокноте. Как я ни старался, но понять содержимое надписей мне не удавалось.
«Не тот уровень чувствительности при работе с тенью» — сообщила мне Ровена.
А ты понять можешь?
«Да. Похоже, она конспектировала всё происходящее и тщательно записывала всю добытую информацию».
Там есть о том, кто её поймал и подчистил память?
«Нет. Записи заканчиваются её побегом из той комнаты, где вы устроили побоище».
Хм, занятненько…
Сбросив с плеча сумку, открыл её, призвав пару газет и пергамент. Воспользовавшись памятью и слабеньким Диффи́ндо, нарезал из газетного текста послание, и поместил его на пергамент чарами Вечного Приклеивания, пройдясь по пергаменту энергией гемомантии — таким образом лишняя магия убирается и становится словно нейтральной, а чары эти, как и многие другие, работают даже после «обезмаживания». Свернув послание в несколько раз, попросил Ровену поместить его в карман одежды Скитер, и вернув сумке её стандартное местоположение, за спину, отправился прочь — больше мне тут делать нечего. Если я правильно понимаю характер этой дамочки, то скорее всего она поступит вполне определённым образом.
«А если нет?»
Тоже хорошо.
Побродив некоторое время по замку и не найдя ничего интересного или достойного внимания, уже к рассвету я вернулся к дверям больничного крыла и сел на подоконник напротив. Само собой, чары сокрытия были на мне в полном объёме, и прошедший мимо Филч со своей кошкой не обратили на меня ровным счётом никакого внимания.
Как я и предполагал, ровно в положенное, привычное мне время, из больничного крыла тихонько выскользнула Гермиона в школьной форме и мантии.
— Герм, — окликнул я девушку, снимая с себя маскировку и спрыгивая с подоконника.
Она остановилась и краткое мгновение смотрела на меня не особо понимающим взглядом, после чего узнала, признала, улыбнулась.
— Макс… Похоже, успокоительные ещё действуют.
Подойдя, обнял её, получив симметричный ответ.
— Ты как? — спросил я, отстранившись. — Мне показалось, что тебе было лучше провести это время в сугубо женской компании.
— Я знала, что ты так подумаешь. Всё хорошо.
— Точно?
— Да, — уверенно кивнула она. — Угроза была несущественна. Меня куда больше задела конечная цель угрозы и методы её осуществления.
— Ещё немного, и ты будешь смотреть на всё совсем как я, — покачал я головой.
— С кем поведёшься, — пожала плечами Гермиона. — Но то, что я в порядке, ещё не значит, что всё останется как есть.
— Безусловно. Тут можешь не беспокоиться.
Приобняв на минутку девушку, мы отправились туда, куда, собственно, она и собиралась в силу привычки — тренироваться.
***
Воскресный завтрак в Большом Зале Хогвартса всегда вносил разнообразие в режим питания, а те, кто слишком сильно погряз в своих делах или учёбе, по этим самым завтракам могли фиксировать внезапное окончание недели. Больше мяса, больше выпечки, больше сладкого. Всего всегда было больше в воскресенье, кроме учеников — в этот день многие на завтрак опаздывали, но домовики в любом случае накрывали каждому, даже если этот «каждый» придёт много позже.
В этот, без сомнения, чудесный для многих день, абсолютно свободный, сытный, а за счёт погоды ещё и обещающий быть солнечным, я лишь испытывал лёгкое напряжение и неприязнь к отдельным личностям, в полном составе явившимся на завтрак. Дафна и Астория тоже были здесь, но сидели посреди женской половины факультета, хотя раньше, как и почти половина слизеринок, общались со сверстниками противоположного пола.
— О чём задумался? — не отводя острого как бритва взгляда со слизеринцев, заговорила вдруг Гермиона, а отрезая сосиску ножом, проделала глубокую царапину в мягком металле тарелки.
— Не знаю.
Такой ответ вынудил Гермиону посмотреть на меня слегка удивлённым взглядом.
— Скатываешься до уровня отдельных индивидуумов?
— Нет, просто… — я покрутил в руках стакан с соком. — Я уже знаю, как, что и когда я буду делать, а лишний раз думать об этом — лишь накручивать себя.
— Кстати да, что именно ты задумал?
Скапливающиеся за нашим столом ученики постепенно садились всё плотнее, и вот уже разговаривать без свидетелей становится проблематично.
— Привет, — кивнул нам сонный Симус, а явившийся вместе с ним Дин был, как всегда, в идеально сидящей форме, да и выглядел бодрым.
