— Это похоже… — прошептал я.
— Это то, что уже было. А то, что было — никогда не похоже на то, что есть, — Надя словно продолжала читать книгу. — Но и сейчас — только те, у кого есть сила, могут изменить всё. Ты можешь.
— Надя, понимаешь, я один ничего не сделаю. Не может один ничего… Все спят кругом. — Пусть спит весь мир. Ничего страшного. Пока мы есть. — Голос Нади дрогнул.
— Мне это и страшно. Я есть, и вроде как меня нет. Я не могу жить вот так. Как трава или как… — Я замялся, пытаясь подобрать правильное определение. — Или словно зомби, с туманом от брикета в голове. Я не хочу.
Она стояла и плакала.
— Надя, ты что? Тебя так книга расстроила? Надя? — Я вскочил и прижал её к себе, — Надя, что с тобой?
— Это я так, — сквозь слёзы, с трудом ответила Надя. — Я просто… Ну, ты не поймёшь. Нет, прости меня. Я не то хотела сказать, прости Андрей. Просто я вижу впереди только боль и темноту.
— Если сидеть, сложа руки — ничего и не будет кроме боли и темноты. Но ты девчонка, ты не поймёшь, наверное, меня… Да и ты ведь сама себе противоречишь. Только что сказала про силу. А мне такое не очень нравится. Это вроде сказочных персонажей и мечей-кладенцов.
— Ты прочёл только одну главу книги. Там есть ещё главы… — Надя говорила со мной, как с чужим. Глухим и безликим голосом.
— Да какая разница, что там ещё написано? Это же просто старинная книга. Только книга…
— Там ещё написано… — Надя говорила всё таким же бесцветным голосом.
— Ну, хорошо, что там ещё?
— Надя, — перебил я — Причём здесь мечта и сад?
— Нам нужно бороться за то, что у нас будет, но какой смысл в этой борьбе, если я потеряю тебя? — Надя стала словно каменная. — Ведь это война, а не игра.
— Ну, в игре тоже было почти как в жизни…
— Андрей, нет игр у нас. Есть и будем только мы. И в игре наша роль — это мы. Я знаю.
— Надя, а ты знаешь, — совсем невпопад ответил я, — мне рассказали. Оказывается, Ива погибла из-за него… Он вообще виноват во многих смертях.
— Я говорила — он плохой.
— Я его убью, — я произнёс то, о чём боялся подумать.
— Зачем? — Надя посмотрела на меня с недоумением. — Андрей, не надо убивать человека просто так. Это не правильно.
— Но я убивал! Иначе было нельзя! Или он или я!
— Ты убивал в бою. Когда иначе нельзя. Но ведь сейчас не бой. Не убивай!
И уже совсем спокойным голосом:
— Я просто дура, вообразила черти что. — Она неожиданно переменила тему и совсем грустно покачала головой. — Я подумала, что в тебе что-то меняется. Зачем тебе он? Нельзя убить человека так просто. Даже если сейчас тебе очень хочется.
— Надя, пойми. — Я взял её за руку. — Я убивал предателя там, в лагере. Как мог. Так чтобы…
И тут я понял, что говорю полную ерунду. Одно дело, когда я подстроил западню с кислородом Юзику. Жлобу и мерзавцу. Убившему Вовку. Но это было там, в лагере. А здесь была другая, совсем другая жизнь. Она затягивала своей рутинностью и вязкостью. Словно гадкий крахмальный кисель. Но ведь Пыльцын… Он же и Надю может потом сдать властям. Я помню как он на неё зыркал, когда она молнию в руках держала.
Надя сидела неподвижно, и смотрела в одну точку. Она, казалось, даже не слышала меня.
— Надя, да брось ты! — надо её успокоить. — Да плюнь ты на Пыльцына! Он сволочь, просто я боюсь, что он и нас заложит сентам…
— Да не в нём дело, — голос у Нади совсем задрожал — Мне не понравилось, как ты говорил. У тебя был такой голос, словно и в самом деле хотел убить. Это неправильно.
— Я такой как всегда, — зачем она обо мне так думает? — Я таким был всегда. Но я не хочу, чтобы вся моя жизнь оставалась как сейчас. С брикетами и униформами. Без смысла и надежды.
— И ты думаешь, поэтому надо пойти и убить кого-то? Ты думаешь, что это надо? — На глазах у Нади появились слёзы. Этого мне только не хватало.
— Я хочу уничтожить предателя.
— Нельзя хотеть убивать! — Надя почти закричала. — Нельзя. Поэтому я и боюсь. Ты ведь говоришь неправду, да?
— Нет, говорю правду, — я начинал злиться на Надю. — Иногда хочу.
