– И наконец, частный детектив, которому я поручила следить за Дэном, абсолютно ничего не нашел. Поэтому детектив взял на себя инициативу проследить за вашим домом. – (У меня внутри все обрывается. Получается, ощущение, что за мной следят, имело под собой основания. Я вовсе не параноик. За моей спиной действительно кто-то был.) – И в результате он увидел женщину с длинными темными вьющимися волосами, которая вышла из квартиры двумя этажами выше той, где живете вы, и села за руль вашей машины. У нее были ключи от «опеля-корса». Она уехала на вашем «опеле». И вернулась на вашем «опеле». – Сара делает паузу. – Детектив видел вас вместе. – (Я пристально смотрю на нее, сердце отчаянно бьется.) – Из чего я сделала вывод, что ваш звонок из полиции соседке с просьбой покормить кошку на самом деле был сообщением обитательнице той квартиры, что вы арестованы. И, насколько я понимаю, вашим абонентом была та самая женщина, которая вошла в вестибюль дома номер двести двадцать пять и отвлекла Кевина, охранника, в тот самый момент, когда Мэдди столкнули с крыши.
Сара умолкает и выжидательно смотрит на меня, но я не могу говорить. Мне трудно дышать. Я словно получила удар под дых.
– Детектив сделал фото. – Сара открывает сумку, достает оттуда папку, вынимает лист с распечатанными фотоснимками и придвигает ко мне. Я беру снимки, хотя могу на них не смотреть. Ведь я уже заранее знаю, что – и кого – там увижу. Я знаю, что Сара уже на середине пути и получить полную картину – для нее лишь вопрос времени.
Я закрываю глаза и мысленно костерю Ферн. Проклятая Ферн, заплатившая Саре за то, чтобы та продолжала меня защищать. Хотя, с другой стороны… Я поднимаю глаза. Сара очень спокойная, очень надежная. Мне с ней очень комфортно. И для меня будет огромным облегчением сбросить с себя весь этот груз, вручив его в твердые, умелые руки своего адвоката.
– Вы не имеете права хоть кому-нибудь об этом рассказывать, – начинаю я, лихорадочно соображая. – Вы сами так говорили. Первая вещь, которую вы мне сообщили. Вы сообщили, что обязаны сохранять конфиденциальность.
Рот Сары превращается в твердую линию, хотя глаза остаются добрыми.
– Абсолютно точно. Все верно. Я обязана сохранять конфиденциальность.
– И вы по-прежнему не имеете права передавать кому бы то ни было информацию, которую я вам сообщу, да? Даже сейчас?
– Нет. До тех пор, пока мы с вами обсуждаем то, что уже произошло. То, что вы совершили в прошлом, но не то, что вы еще только собираетесь совершить.
– Что вы имеете в виду?
– Вы хотите сообщить мне, что собираетесь совершить преступление, да? И таким образом впутать меня в то, что еще только должно произойти?
Я напряженно соображаю, а затем отвечаю:
– Нет.
– Тогда я не смогу разгласить эту информацию. Все сугубо конфиденциально.
– Вы уверены?
– Абсолютно.
Переведя дух, я неуверенно начинаю:
– Я сказала вам то, что сказала, поскольку мне нужно было… нужно было…
– Проверить? – подсказывает Сара.
– Вот именно, – киваю я. – Мне нужно было, чтобы в мою версию поверила полиция. А еще чтобы в нее поверили вы. Если бы я рассказала вам правду, вы дали бы мне совершенно другой совет. Но я хотела вести себя на допросе естественно. Ну… вы понимаете. Вести себя согласно плану.
Сара подносит к губам фужер и делает глоток:
– И каков был ваш план?
– Это действительно останется между нами?
– Да. Я никому не скажу. Не имею права, – качает головой Сара.
– И даже когда вы престанете быть моим адвокатом… вы тоже никому не расскажете?
– Не расскажу, – твердо обещает Сара.
– Даже если я сделала что-то… что-то очень плохое, вы точно не сможете об этом никому рассказать? Даже тогда?
Сара ставит фужер на стол:
– Однозначно.
Секунду-другую я обдумываю ее ответ:
– А как насчет других людей? Они тоже будут защищены? Вы ведь не сможете никому о них рассказать, да?
– Я должна действовать в ваших интересах. И следовательно, буду молчать. Я не имею права распространять конфиденциальную информацию. Даже если она касается не вас, а кого-то другого.
– Что, если я все-таки предпочту промолчать? Что тогда?
– Ничего. Вы не обязаны мне что-либо рассказывать. Но тогда я, возможно, больше не смогу представлять ваши интересы.
– А разве мне все еще нужен адвокат?
Сара ловит мой взгляд:
– Быть может, нет. Быть может, не по обвинению в убийстве Мэдди. Хотя… если вы сделали нечто противоправное – если вы нарушили закон, – тогда адвокат вам, возможно, понадобится.
Именно это я и хотела услышать. После того как Сара сообщила, что с меня сняли все обвинения, я мучилась сомнениями, готова ли я отпустить своего адвоката.
– Ну а если я расскажу вам нечто отличное от того, что уже говорила, вы откажетесь представлять мои интересы?
– Это зависит…
– От чего?
– От ряда вещей. Но в первую очередь от ваших аргументов.
Я беру фужер, задумчиво верчу ножку, поднимаю глаза к потолку.
– Хорошо, – наконец шепотом говорю я. – Хорошо, я признаюсь. Я расскажу вам все как на духу.
