– Вот только, – продолжаю я, – ее идея, как остановить Джерри, оказалась гораздо эффективнее моей. Трагической. Жуткой. Но самой эффективной.
Наступил сентябрь, жара потихоньку спадала. Садик за домом Мэдди представлял собой пеструю палитру темно-зеленого, лаймового и бледно-желтого цветов там, где трава была выжжена солнцем. Садовую мебель уже спрятали на зиму в толстые брезентовые чехлы. Мы с Хелен смущенно сидели рядышком за кухонным столом в ожидании, когда Мэдди сварит кофе и разольет его по заранее приготовленным чашкам. Любое движение давалось хозяйке дома с невероятным трудом: ей не сразу удалось поставить кофейник обратно на плиту, и у нее предательски тряслись руки, когда она ставила перед нами на стол чашки с кофе. Трудно сказать, чем это было вызвано: то ли шоком от страшной правды, которую мы ей открыли, то ли тяжелой болезнью.
В конце концов, именно Хелен удалось зафиксировать их встречу и снять доказательства на телефон. Мы решили, что Мэдди наверняка захочет услышать новости из первых уст, и я ожидала встретить с ее стороны ожесточенное сопротивление, недоверие или отрицание. Когда Мэдди взяла телефон и долго-долго смотрела на видео, мне показалось, что мои опасения оправдались.
– Но ведь у Джерри нет микроавтобуса, – прошептала она, отказываясь верить своим глазам. – Откуда бы он взял микроавтобус? Да и зачем ему микроавтобус?
– Может, он взял его напрокат? – Я вопросительно посмотрела на Мэдди.
Она обратила на меня затуманенный взгляд, наши глаза встретились. У нее был такой вид, будто ей дали пощечину.
– Мне очень жаль, – едва слышно проронила я.
В последний раз я испытывала подобные чувства много лет назад, когда сообщила подруге из театрального училища – своей первой настоящей подруге, появившейся после Хелен, – что бойфренд ей изменяет. В результате она обвинила меня в том, что мне доставило удовольствие сообщить ей плохие новости, а затем вообще перестала со мной разговаривать. После чего я дала себе клятву больше никогда не лезть в чужие дела. Но сейчас ситуация была совсем другой. Как мы могли скрыть от Мэдди, что происходит с ее дочерью? И был ли у нас хоть какой-то выбор?
Мэдди села на место, устремив глаза на кофейную чашку:
– Но как вы догадались?
– Я увидела с ним Эмили, – кивнув на телефон, смущенно ответила Хелен.
– Я имела в виду другое. – Мэдди повернулась к Хелен. – Я хочу сказать, как вам пришло в голову следить за ними? Как вы догадались, что это он?
Мы с Хелен переглянулись. Она едва заметно кивнула.
– Потому что в свое время он проделал это и с нами тоже, – произнесла я под барабанную дробь сердца.
Секунду-другую Мэдди пыталась переварить услышанное.
– Он проделал это и с вами? – наконец спросила она.
Я проглотила ком в горле. Сидящая рядом со мной Хелен оцепенела.
– Когда нам было столько лет, сколько сейчас Эмили, он занимался сексом с нами обеими, – сказала я и поспешно добавила: – Не с обеими сразу. Сперва с Хелен. А потом – со мной.
И тогда я рассказала Мэдди все. Как он обманом втерся к нам в доверие. Подружился с нами, очаровал нас, заставил почувствовать себя взрослыми, подкупил сладостями, напитками и водкой, околдовал музыкой, а потом, когда мы были пьяными от любви и алкоголя, сыграл на нашем комплексе вины, склонив к сексу на матрасе в салоне своего микроавтобуса.
Мэдди слушала мой рассказ с круглыми глазами, а когда я закончила, внезапно зажала рот рукой.
– Простите. – Она поспешно отодвинула стул и стремглав выбежала из кухни, по пути ударившись бедром о кухонный шкафчик.
Дверь туалета на первом этаже с шумом захлопнулась, мы услышали звук неукротимой рвоты.
– Как думаешь, может, нам стоит проверить, все ли с ней в порядке? – спросила Хелен.
Я прошла в прихожую, Хелен проследовала за мной.
– Мэдди?! – остановившись перед закрытой дверью туалета, крикнула я. – Вы в порядке? Вам что-нибудь нужно?
Мэдди не ответила. Наконец дверь открылась, и Мэдди, бледная и измученная, вышла из туалета.
– Все нормально, – сказала она, вытирая рот. – Через секунду я буду в порядке. – Осторожно ступая, она вернулась на кухню и, рухнув на кресло возле окна, прошептала: – Я бы не отказалась от кофе. Но мой желудок, похоже, его больше не принимает.
– Возможно, это результат шока. Может, принести вам воды? – предложила я, и она кивнула.
Я достала из буфета стакан, налила воды из-под крана и, вручив стакан Мэдди, опустилась на стул возле барной стойки. Хелен выдвинула стул, устроившись рядом со мной. Мэдди выпила воды и сделала несколько длинных глубоких вдохов, затем поставила стакан на кофейный столик рядом с креслом и перевела взгляд с Хелен на меня:
– А вы кому-нибудь об этом сообщили?
– О том, что он с нами сделал? – спросила я и, дождавшись кивка Мэдди, продолжила: – В то время… нет. Я много лет старалась не думать о нем. А потом я случайно встретила Хелен.
Я бросила взгляд в сторону подруги, и она едва слышно пролепетала:
– Мы считали, что сами во всем виноваты.
Мэдди судорожно сглотнула.
– Пока не поговорили об этом, – уточнила я. – И тогда мы решили, что не должны сидеть сложа руки.
