Во-вторых, я приценился к повозкам - самая дешевая стоила пятьдесят золотых, за эти деньги предлагали телегу со скоростью в десять км в час, а почти такая, как у нас, стоила под полторы сотни, но это новая. Хотя не знаю, как тут с подержанной техникой, может она, как в СССР, с годами только дорожает. Продавец готов был выкупить повозку, но цену соглашался назвать только после осмотра, обещал прислать к обеду оценщика, тот посмотрит мое транспортное средство и примерно скажет, сколько оно может стоить, услуга такая стоила всего двадцать рысей. Я решил не торопиться с продажей, пока есть немного денег, можно прицениться и выбрать самое выгодное предложение, в любом случае, продажа телеги позволит существенно поправить бюджет, Даже на сто золотых тут вполне год можно жить, хоть и скромно, но ни в чем существенном себе не отказывая. Еще семь таких телег, и никуда можно было бы не уезжать, тупо сидеть восемь лет и ждать перезарядки портала. Или сдохнуть от скуки, какое событие наступит раньше.
Город был продвинутым в культурном плане, и театр были в наличии, и библиотека, и даже музей. Вот только отсутствие церквей меня немного смущало - что тут с религией, непонятно. Но для этого я в книжной лавке чуть больше чем за золотой, а точнее говоря, по бартеру на маго-карту приобрел несколько толстых книг - по истории, юриспруденции и какой-то роман имперского автора, местной литературы тут практически не было.
В гостинице внизу меня уже ждал Шуш, чистый, накормленный - идеальный слуга. Рядом с ним стоял невысокий человек, в опрятном камзоле и брюках, заправленных в короткие сапоги, лет шестидесяти, осанку держал ровно.
- Оценщик пришел, - пробасил Шуш. - Уже и повозку осмотрел, все обнюхал. Я, барин, за ним приглядел, чтобы не стащил чего.
Оценщик снисходительно улыбнулся, мол, что с вас убогих, брать.
- Милослав Драгошич, - представился он. - Все осмотрел, даже проехался немного. Давайте присядем.
Мы уселись тут же за столик, оценщик открыл черную папку, пошелестел бумагами.
- Вам говорили о стоимости моих услуг?
Я протянул несколько монет.
- Да, все верно, - пересчитал он деньги. - По вашей повозке что могу сказать, состояние хорошее, ездили на ней много, но ухаживали. Зарядный ящик в порядке, треснувших кристаллов всего четыре, так что если дальше сами будете пользоваться, неплохо бы заменить, это недорого. Оси новые, заменены недавно, колеса тоже. Сам корпус старый, лучше поменять, на бездорожье долго не выдержит. Так что моя оценка - сто сорок пять золотых медведей. При перепродаже вам надо будет заплатить налог в пять золотых, еще двадцать возьмет перекупщик, если через него будете продавать. Напрямую золотых десять все равно придется уступить, а то есть такие, кто за цену цепляется, так у них телеги месяцами стоят, не продаются. Но тут уж вам решать. Перекупщика рекомендовать не буду, - он положил на столик лист бумаги, прижал к нему перстень, появившаяся печать вспыхнула, - но все примерно одну цену дают. Если захотите меня вознаградить, обращайтесь к Гору Смолову, да вы были у него, он же меня и позвал. От него я получу золотой за оценку. Давно у вас эта повозка?
- Да сколько себя помню, - уверил оценщика я.
- Если нет купчей от старого владельца, это еще в десять золотых обойдется, - Милослав мило улыбнулся.
- Какие купчие, - я развел руками, - это ж, считай, фамильная ценность. Так что за пять золотых вполне воспользуюсь вашими услугами.
- Торг здесь не уместен, - веско произнес оценщик.
Я вздохнул. - При расчете с перекупщиком?
- Сойдет. Но если хотите, прямо сейчас документы оформлю. Деньги у меня с собой. А пока держите, вот акт оценки, цена там указана, давайте впишу ваше имя.
- Марк Травин.
Милослав аккуратно вписал мое имя на свободное место, достал еще один лист.
- Продавать будете, или повремените?
- Буду, - я пожал плечами. - От старья надо избавляться, пока не поздно.
- Очень верно подметили, - оценщик быстро заполнил бумаги, протянул мне лист, - приложите ладонь.
Я пробежался по тексту - да, поручаю продать телегу за сто сорок пять золотых. Внизу расписка в получении ста тридцати пяти, и налог пять золотых, который также поручаю за меня заплатить. Везде все одинаково, каждый зарабатывает как может. Приложил ладонь, бумага привычно полыхнула и разделилась на две одинаковые. Одну оставил себе, другую пододвинул Драгошичу.
- Ваши сто десять золотых, - оценщик тем временем махнул хозяйке, та принесла черную подставку, он одна за другой выложил на нее двадцать две восьмиугольные монеты, толстенькие, по полсантиметра, и диаметром сантиметра три.
- Благодарю, - я кивнул оценщику, потом Шушу, тот отдал цилиндрик, и Милослав, раскланявшись, подхватил свой экземпляр, бодро для его пожилого возраста вскочил на телегу и уверенно вывел ее со двора.
