— А вот здесь, — Тятьев подвел меня к середине зала, где возвышался силовой купол, — сердце, так сказать, моего владения.
Он щелкнул пальцами, купол пропал, передо мной на полу темным металлом была выложена семилучевая звезда, с голубым кристаллом посредине.
— Прадед твой, Сергей, откуда-то привез, а потом и сам сгинул. Вот Олег Всеславич мне и отдал, знал, я всякие диковинки люблю. Никто не смог этот камень заставить работать, а я смог.
Тятьев гордо приосанился. Видно было, что его распирает от собственной важности.
— Эти все ученишки и колдунишки зубы обломали об камешек, только я понял, как его пробудить. Синяя смерть — универсальное средство, которым почему-то мало кто пользуется, а ведь при правильном применении такие чудеса творит, куда там кругам этим. Так вот, стал я с этим камешком опыты проводить, и перенесся куда-то. Сначала страшно было, а потом вот, — он развел руки, — до чего дело дошло. Правда, наружу, в тот мир, ходу нет, только кусочек пространства удалось подчинить, но это ведь только начало, Марк, сколько времени еще впереди. Все, что нужно — жертвы, а значит, золото. А золото — это красная пыль. И когда-нибудь мы перенесемся с тобой в другой мир, и в третий, и дальше. А там — бессмертие, там — власть, какой здесь никогда не будет. Да ладно, власть, это же на какие вершины в колдовском искусстве мы поднимемся, всем носы утрем.
Он вздохнул, махнул рукой.
— Иди, посмотри, можешь даже потрогать. Это ведь в какой-то мере и твое наследство. Не бойся, камень надежно закреплен, тут только я могу с ним что-то сделать.
Я кивнул, подошел к кристаллу, сел на корточки. Ну да, похожий мне дядя Толя показывал, только этот какой-то неправильный, словно…
«Обнаружен портальный маяк» — всплыло сообщение. — «Повреждения — критические. Возможность восстановления работоспособности — отсутствует. Есть возможность интеграции. Выполняется».
Даже сделать ничего не успел, как из моей груди выстрелила черная нить и впилась в кристалл.
— Ну что ты там застыл, наследство разглядываешь? — позади меня хохотнул Тятьев.
А вот мне было не до смеха. Тело в буквальном смысле парализовало, я даже моргнуть не мог. Только внутренним зрением наблюдал, как по тонкой черной трубочке в мой мозг прямо через артерию перетекает непонятная субстанция. Противная такая, она впитывалась височной долей, растворялась в ней. Казалось, кто-то щекочет мою черепную коробку изнутри — отвратительное ощущение, но ничего сделать я не мог.
— Эй, — княжич забеспокоился, — ты там не уснул часом?
И тут зал сильно тряхнуло.
Меня, вот уже третий раз за день, бросило на пол, прямо на септаграмму. Способность двигаться вернулась, только слишком уж поздно — мои ладони буквально прикипели к металлу звезды, ни боли, ни жжения — их просто притянуло, словно магнитом. Я оказался в буквальном смысле лежащим ниц прямо перед кристаллом, чуть ли не носом в него уткнувшись. И поэтому мог наблюдать за тем, что с ним происходит, практически без помех.
На кристалле появилась трещина. Очень тонкая, она отделяла примерно треть камня. На пентаграмме зажглись синие символы, два из них оказались под моими ладонями, и просвечивали сквозь плоть.
— Что ты натворил! — Тятьев, которого тоже слегка потрепало толчком, бросился ко мне, попытался оторвать от пола сначала одну руку, потом вторую. — Что ты сделал с камнем?
На камне появилась вторая трещина. Она шла вертикально, соединяясь с первой. Символы разгорелись ярче, зал снова заходил ходуном, на столе с механизмом перемещения взорвался один из кристаллов, кажется — зеленый.
Княжич оставил попытки убрать меня с септаграммы, и что-то активно магичил. Я чувствовал, как нарастает давление, оранжевые линии окружили нас во всех сторон и складывались в какой-то узор. На секунду притяжение металлической звезды прекратилось, я быстро отполз в сторону. По лицу Тятьева катился пот, он заставлял то один, то другой символ гаснуть, но остальные разгорались все ярче, а те, что гасли, загорались вновь. Раздался треск — семилучевая звезда начала поворачиваться в полу, кроша мраморное основание.
Тятьев бросился к своему механизму, переставляя камни, тряска немного стихла, он переместился к кристаллу — первый раз я видел, как телепортируются в одном помещении, вот княжич стоял у стола, а тут уже — рядом со мной, положил ладонь на кристалл, надавил.
Энергетические потоки вокруг нас дрогнули, и сложились в сложные геометрические фигуры — многоугольники, вписанные друг в друга в различных плоскостях начали по одному срываться, впитываться в руку колдуна, а оттуда — перетекать в кристалл. Полусфера зала поплыла, пошла волнами, реторты с какими-то жидкостями взрывались, то там, то здесь возникали очаги пожара, но Тятьеву все это было до лампочки, он упорно собирал конструкты, запихивая их в портальный маяк.
