Колечко, которое мне Рада отдала, портал открывало, вот только недалеко и неохотно. Может сказывалась устаревшая технология, а может силенок не хватало у меня, но только до Северска и добивало. Так что с предложением услуг по переносу живой силы и техники я влезать не стал, хотя, чего там таить, хотелось впечатление произвести. А так — ранним утром вместе со всеми доехал до портальной станции, в компании встал в круг и оказался в Пскове. Вот в прошлой жизни не был там никогда, так хоть в этом мире побывал.
Городишко оказался захолустный, типа Жилина, Псковский удельный князь владениям своим много внимания не уделял, оставив все на тиунов, так что была псковская земля заброшенной и неосвоенной. Народ в основном селился в самом городе или в восточных землях, и огромные территории на юге и севере постепенно превращались в лесные заросли. Дороги, само собой, были. Две — одна вела из Новгорода в Полоцк, а другая — в Тверь. Сказывалась близость Пограничья, его граница проходила почти в десяти километрах от города, и на озерах приличный люд селиться отказывался.
Наш путь лежал на юг, по Полоцкому тракту мы проехали на повозке километров пятнадцать, и судя по карте, теперь должны были идти на запад, к Пограничью. Единственным населенным пунктом в этих местах была деревенька Стремка. Дальше по тракту в тридцати километрах был купеческий городок Остров, и вокруг него какие-то поселения еще, а вот места, куда мы попали, оказались совершенно глухие — сама деревня стояла прямо на тракте, ну где-то еще километр занимали распаханные поля, а дальше глухая чаща.
Чем выгодно отличалась Мила от моих прошлых подружек — так это минимумом багажа. Небольшой туристический рюкзак, на руках самострелы, на поясе фляга с водой — и практически все. Представляю, что было бы, отправься я в такое же путешествие с Катей Уфимцевой, к примеру. Помню, летали мы с ней в Португалию, так тащил я свой рюкзачок, ее чемодан с вещами, чемодан с вещами ее спиногрыза и самого спиногрыза, который постоянно ныл. И с чего это я ее вспомнил? Ну да, болото преградило путь. Так и отношения — когда в болото превращаются, надо идти по отдельности и выкарабкиваться поодиночке. Или нет?
— Плотно пойдем, — Ирий оценил размеры трясины. — Мы с Марком, если что, выберемся, а Шуш точно утонет. Сначала иду я, если что, укрепляю тропинку. Мила за мной, потом Шуш, Марк — замыкающий, при необходимости вытащит. Возражения есть?
Мила сморщила носик, видимо хотела сказать, кто кого еще вытащит, но промолчала. Шуша по сути вообще никто не спрашивал, слуга он и есть слуга. А я покачал головой — турист из меня аховый, без колдовства я в этом болоте в пять минут утону.
— Идти нам километров двадцать, — продолжал Ирий. — Карта всего не отображает, но там как раз начинается Пограничье. Твои родные места, Марк. Ты ведь отсюда?
— Я с севера, за Новгородом еще четыре сотни километров, — не стал легенду рушить. Может, просто спросил, а может и проверка очередная.
— Да, далековато. Ничего, в следующий раз к тебе пойдем, — улыбнулся экс-Ждан. — Готовы? Пошли.
И мы пошли.
Впереди Ирий безошибочно выбирал относительно твердую почву. При необходимости — уплотнял, так что нога не проваливалась. За ним легкой походкой шла Мила, словно летела над поверхностью, не удивлюсь, если сапожки у нее с секретом колдовским. Нет, не так — удивлюсь, если без секрета. Ну а дальше топал Шуш. В парне полтора центнера, со спины всегда мне Пашку напоминает, такой же богатырь, так что иногда даже усилий Ирия не хватало, Шуш проваливался, выбирался, сопел и шел дальше.
Болото мы преодолевали не меньше трех часов, время уже близилось к обеду, комары, оживившись при виде добычи, слетались со всех сторон вместе со слепнями, мошками и прочим гнусом, вот тут бы я себя показал, уничтожил тварей еще на подлете, амулеты не позволили — у каждого на шее висели, так что всякая мелочь кровососущая нас не трогала.
А потом нам попался первый измененный.
Лось с яростно-синими глазами, жевавший труп какой-то мелкой живности на твердой земле, увидев, нашу процессию, бросился на Ирия. Тот стоял в болоте, расслабленный, и нападения словно не ожидал. Лось разогнался, с разбегу влетел в жижу, словно не замечая трясины, за счет инерции преодолел полтора десятка метров и окончательно завяз.
— Интересно, — протянул Белосельский, достал из кармана кусочек дерева и подошел к лосю. Тот вошел в трясину почти по половину туловища, но еще барахтался и пытался вырваться, изо рта комьями брызгала пена, оскаленные совсем не травоядные зубы обещали попавшемуся жуткие ощущения. — Пробую настроить, не получается.
— Может, сломался? — Мила иронично усмехнулась. — Ты где его брал, в лавке у Мойши Одноглазого?
— Почти, — Ирий почти вплотную приблизился к лосю, и не давая себя укусить, водил деревяшкой возле морды. — Такое впечатление, что еще что-то вмешивалось в изменение. По всему он должен был затихнуть и равнодушно тонуть, а смотри, бросается как.
