Шаг в сторону полностью

Сейчас Гера чуствовала себя совсем маленькой. Она наслаждалась музыкой и веселилась, впервые за этот год ей было весело. Он играл много и долго. Тут была поистине дружеская атмосфера. Ее братик, у которого самого было не так много друзей, тут явно был своим. Его не прогоняли и не сравнивали с ней. Тут не было этих лживых слухов. Тут не было зависти или раздражения. Тут были друзья и только. Всем весело и хорошо. Она чувствовала кожей дух этого праздника. Было немного завидно. Хотела бы принять в этом участие, но нельзя. Из разговора Невилла и Тима, Гера услышала, что ее бы тоже пригласили, если бы Рон и Гермиона не мешали. И не контролировали каждый шаг. Они бы точно не позволили бы ей пойти сюда. Стало чуть досадно. Ее могли пригласить вполне официально, и не пришлось бы тихариться.

Гера уж точно поняла. Гримхольд просто не может быть Наследником Слизерина, он не такой человек. Он может быть холоден, груб и жесток, но друзей он ценит и ни за что бы не предал.

Так она и скажет друзьям, всего не поведает, но скажет, что он точно не такой. О брате, ясное дело, умолчит. Рон точно закатит скандал, а Гермиона настучит на него.

Так прошел час этого веселья. Гера уже решила уходить, потому как уже засыпала. Местный уют непривычен ей и она решила, что пора бы спать. Да и брат с Луной уже носами клевали. Сейчас они пойдут обратно, а она с ними выйдет.

Но тут она услышала то, что ее просто поразило.

— Лукси, а сыграй напоследок ту песню, что ты играл Гере. — Попросила Сьюзен.

— Откуда ты знаешь, что я ей играл? — Опешил он.

— Она сама в прошлом году рассказала. Давай! — Рассмеялась она. Гера замерла, не понимая сути происходящего. Он разве ей что — то играл? Для нее? Она такого не помнила и не знала, как быть. А все начали его уговаривать.

— Играй! Играй! Играй! — Хором говорили они.

— Ладно тираны чертовы. Узурпаторы. Сыграю. — Буркнул он. И его рука опустилась на струны.

С первых звуков музыки в душе у Геры что — то щелкнуло.

Мелодия сменялась разными звуками, а Гера чувствовала, как по ее щекам потекли слезы.

Мелодия закончилась, а она сидела, не сводя с него взгляда. Народ начал расходится, и она быстро вышла из гостиной. Она побрела в сторону своей гостиной и тупо смотрела вперед. В голове все еще вертелись слова этой песни.

Тут голова резко разболелась, будто пыталась подавить все. Она не хотела поддаваться и забывать. Голова болела все сильнее, она упала на пол, держась за голову и пытаясь унять боль. Из глаз брызнули слезы, а горло сдавило, она не могла закричать. Но не могла и позволить этой боли все подавить.

Вдруг что — то внутри треснуло, будто какая — то скорлупа проклюнулась. Оно не могла выйти, но смогло пробиться. Боль ушла, как и большая часть мыслей. Оно опять ее одолело, но в этот раз не до конца.

Она поднялась и вновь пошла к себе, но сказать она могла только одно. То, что так хотела, но почему то не могла.

— Гри… Лукси…