Так и есть. Смерч. Неудивительно при размерах Монстра и его скорости, малой лишь по космическим меркам.
— Уберите снимок.
Высота полета не менялась уже несколько минут. Чуть больше семи тысяч метров. Скорость — четыреста в секунду.
— Может, до Ледовитого дотянет? — с надеждой спросил Шкрябун.
— А там и до Канады? — еле слышно пробрюзжал Максютов. — Нет уж, Кайман… Не надейся. Хотя, может, оно и к лучшему, что у нас…
Хотелось в это верить.
Километрах в семидесяти к востоку от Вятки точка замерла. И больше не двигалась.
— Ну вот, — сказал Максютов без всякой интонации. — Теперь все.
Мне показалось, что Топорищеву не терпелось спросить, что, по мнению Максютова, означает «все». Но он сдержался.
ЭТО было похоже на холм. На круглый и низкий холм-лакколит, каких немало к северу от Минвод, этакую куполообразную нашлепку на земной поверхности, бугор стометровой высоты и двухкилометрового диаметра, но холм абсолютно лысый, без травинки, покрытый чем-то вроде гладкой пятнистой кожи коричневых, лиловых и зеленоватых оттенков. Какое там, к бесу, «черное тело»! Кожа казалась матовой и теплой на ощупь, но мне совсем не хотелось ее трогать. Было в ней что-то такое… неприятное.
Более того: отвратительное. Предельно чуждое. И не один я так думал. И вовсе не один я морщился, борясь с желанием немедля зажать нос, а то и потребовать противогаз. Однако запаха не было: обоняние лгало. Стоило отвернуться — и тошнотное наваждение исчезало.
Вблизи сходство объекта с холмом не казалось столь очевидным — его края поднимались отвесно на пятнадцать-двадцать метров и лишь выше начинали плавно заваливаться к центру, образуя идеально симметричный низкий купол. Бывают такие геологические формации, но не среди северокавказских лакколитов.
А еще ЭТО напоминало плотную круглую медузу, выброшенную волной на берег, расплющенную тяготением, растекшуюся в выпуклую цветную линзу, ждущую лишь яркого солнца, чтобы в считаные минуты растаять без следа. Только ЭТА «медуза» таять не собиралась.
Медуза… да… Коровья лепешка! И быть тебе, майор Рыльский, не бобиком, но скарабеем… Повышение это или понижение? Сразу и не сообразишь…
— Что накрыла собой эта сволочь? — полюбопытствовал Топорищев, и я поразился мягкости его определения. Сволочь — очень сдержанно сказано.
— Кусок леса, кусок болота и часть свинокомплекса с подъездной дорогой.
Прямо передо мною чернело круглое пятно — нет, скорее, зияющая дыра. Вход. А может быть, рот. В него спокойно мог бы въехать поезд метро. Вот только смог ли бы он выехать обратно? Вопрос. И не было видно, куда ведет этот туннель: к мозгу ли неведомого существа — если ОНО существо? К желудку?
— Среди населения жертвы есть?
— Пока похоже, что один лишь ночной сторож на свинокомплексе. Вся ночная смена — шесть человек. Дежурный электрик, кочегар… Пятеро целы. Но проверяем всех местных. Думаю, к вечеру будем знать точно.
— Данные на сторожа. Все, что есть. Быстро. Объявить в розыск.
Из задних рядов толпящейся вокруг Максютова свиты выдрался на оперативный простор Коля Штукин — не дожидаясь указаний, верно угадал, кому заниматься сторожем.
— А случайные люди? Туристы, например?
— Вряд ли. — Незнакомый подполковник из местного отдела УНБ покачал головой. — Река вон где, притом амбре от свинокомплекса, а рядом болото и свалка. Лес тоже так себе, и слепни — звери.
Он был прав, особенно насчет последнего. Такого количества здоровенных жужжащих тварей я не встречал нигде. Как только наша группа, оставив машины на проселке, вошла в лес, чтобы преодолеть последние пятьсот метров до ЭТОГО, началось пожирание заживо. Хуже всего пришлось Топорищеву, почему-то облачившемуся в легкомысленную ковбойку, но и другим досталось по самое «не хочу». Жирные злобные мухи, сверкающие в солнечных бликах позолоченными брюшками, чем-то похожие на кровожадных пиратов, набитых пиастрами, садились на кожу сразу десятками, а остальные сотни с гулом барражировали вокруг, ожидая своей очереди на посадку. Куда девалась офицерская выдержка! Мы просто бежали как угорелые, сразу забыв о чинах и субординации, яростно хлеща чем попало себя и друг друга по спинам и головам. Кое-кто еще и сейчас почесывался.
— А данное количество слепней, оно как-то связано с… — Топорищев кивнул на ЭТО.
— Вряд ли… — Подполковник на миг замялся, пытаясь понять, как следует титуловать этого окруженного особым пиететом нескладного штатского в ковбойке. — Здесь летом всегда так, тем более если жара. Без диметилфталата лучше не соваться, да и он не очень-то…
— Кто отвечает за охрану объекта? — перебил Максютов.
Толстый генерал внутренних войск протолкался сквозь свиту.
— Генерал-майор Родзянко.
— Докладывайте.
— В настоящий момент охрана осуществляется живой цепью. Ведется прокладка проволочного заграждения в четыре ряда, по два с каждой стороны от контрольно-следовой полосы. Плюс контактная сигнализация и инфракрасные датчики. Это закончим уже сегодня.
