Красиво он шел, этот блестящий кольчатый червь на страусиных ногах. Я залюбовался. А еще — сумел через плечо Максютова мельком взглянуть на экран монитора. Ни малейшей тряски от ходьбы — телекамера плыла над землею так, словно робот не шагал, а катился по ровной дороге на очень хорошей подвеске. Умеют делать, подлецы. Навстречу текла сочная зелень еще не везде примятой травы, мелькали в ней желтые пятна сурепки, и величаво, заполняя собой три четверти кадра, наплывал Монстр.
На то, чтобы быстрым шагом спуститься от окопчика к входу в туннель, человеку потребовалось бы минуты две. «Кэгону» хватило одной.
Я ждал, что он, разогнавшись, так и влетит в туннель, но он резко затормозил перед самым входом. Потоптался на месте, повращал блестящими сегментами, вдвинул в темноту перед собой наиболее длинный манипулятор. Ничего не случилось.
Тогда он медленно шагнул вперед, во мрак, и пропал из виду. Последним исчез гидравлический коленный сустав — тот, что «назад».
— Сигнала нет! — дискант оператора.
Я оторвался от стереотрубы, но поздно — экран монитора уже заслонили чужие спины. Приходилось верить на слово.
— Паша, не горячись. Еще разок…
Шумно сопел Шкрябун, задышал и начал вполголоса чертыхаться инженерный босс. Ясно…
— Интересно: односторонняя или двусторонняя? — спросил Топорищев, ни к кому специально не обращаясь.
— Что?
— Вторая преграда. Первая — психологический барьер вокруг объекта. Это чисто биологическое, робот не почувствовал. А вон вторая. У входа. Понятно, что оттуда сюда электромагнитные волны не проходят — а обратно?
— Прервите программу, — распорядился Максютов. — Команду на возвращение, немедленно!
— Уже.
Я почувствовал боль от вдавившихся в кожу наглазников стереотрубы. Робот не показывался.
— Ну? — резко спросил Максютов. — Что-нибудь можно сделать?
— Кроме текущей информации, «Кэгон» непрерывно передает импульсы подтверждения работоспособности всех систем. Если импульсов нет…
— Говорите толком: вы его потеряли?
Это максютовское «вы» вместо «мы» инженерный босс проглотил. Только чуть поморщился.
— Необязательно. Возможно, объект действительно не пропускает радиоволн… в обе стороны. В таком случае робот будет продолжать движение до тех пор, пока не выполнит программу либо пока не наткнется на что-нибудь, выходящее за пределы его «сообразительности».
— Например?
— Скажем, на симметричную развилку. Случай буриданова осла. Тогда он остановится и пошлет запрос. Не получив ответа, станет ждать, продолжая посылать запросы.
— Пока не разрядится?
— Нет, не более тридцати минут. При повышенной агрессивности внешней среды — менее. Он сам решит сколько. После чего начнет возвращение к исходной точке тем же путем.
— Значит, ждать? — спросил Максютов.
Инженерный босс кивнул.
— Подождем…
— Не годится. Что можете предложить? Прямо сейчас?
— Информацию с «Кэгона» можно снимать по инфракрасному лучу, ультразвуковому каналу или кабельной связи, аналогично и рулить им. Один «Кэгон» подготовлен для кабельного управления.
— Сюда его. Две минуты. И сразу готовьте второй.
— Уже третий. И последний этой модели.
— Других моделей нет, что ли?
— Есть, но…
— Вот и выполняйте.
Я понимал инженера. Всякий технарь жалеет хорошую технику, особенно когда дополнительные поставки той же модели под большим вопросом. Продать-то продадут, и даже, возможно, без излишних бюрократических проволочек, зато обставят уймой дополнительных условий, главным из которых наверняка будет скорейшее допущение к объекту группы японских специалистов, а там и не только японских… Это даже технарь понимает. Не дадут ковырять объект так, как нам нравится, повяжут по рукам и ногам. Я бы непременно повязал.
Так и будет. Максютов это знает. Уже сейчас идет массированная атака по всем линиям, от дипломатических до тайных: разрешить! допустить! согласовать с международным сообществом! принять во внимание такое-то и сякое-то мнение! космическая угроза — общее дело всего человечества!
Знамо, что общее. Вот потому-то Максютов и торопится, вот оттого-то он будет жестоко карать за малейшую проволочку и неточность в исполнении его приказов. За свое вчерашнее глупое своеволие я не наказан только потому, что сэкономил ему немного времени и вообще победителей не судят. От настойчивых просьб радетели общечеловеческих интересов очень скоро перейдут к требованиям, угрозам, ультиматумам, подкрепят их резолюциями международных организаций… Им страшно: вдруг тяжко больная страна нежданно получит шанс вновь стать второй супердержавой? Или даже первой? Страной, которая научится отказывать наглецам? Не-ет. Не выйдет. Мы знаем, что нас сломают. Как бы ни изощрялись дипломаты, через неделю-две, самое большее через месяц к объекту придется допустить иностранных наблюдателей, а там, глядишь, и международный координационный совет по взлому Монстра. Под эгидой, разумеется, ООН.
Само собой, технику можно купить через третью страну. Но уйдет время.
Солнце все выше поднимается над лесом. Становится жарковато. В ложбинке за окопчиком тестирует сам себя второй «Кэгон».
