Подобные путаные мысли не давали покоя весь остаток вечера, но она, тем не менее, .умудрялась вести ничего не значащие беседы с патронессами, герцогами, их супругами и многими другими. И когда вечер закончился и она стояла вместе с Бриджами у выходных дверей дома, прощаясь с графом, она была уже так измучена навязчивыми мыслями о нем, что чувствовала себя опустошенной, как выжатый лимон. Он склонился и коснулся губами тонкой ткани перчатки на ее руке – Аманду словно обожгло, и на его предложение прокатиться куда-нибудь поутру она пробормотала нечто невразумительное, похожее на согласие, но немедленно постаралась исправиться:
– Или... нет. Я же обещала завтра навестить вашу бабушку. Она просила, чтобы я пришла одна, – добавила Аманда смущенно.
– Ну, тогда будьте с ней бдительны, дорогая. Быть может, увидимся попозже, днем, – он замолчал, о чем-то думая. – Между прочим, не хотели бы вы – вы все, – и он повел рукой в сторону Серены и Джереми, – на будущей неделе съездить в Поместье? Не могу предложить вам остановиться в главном доме усадьбы, но домик вдовствующей графини содержится в полном прядке и, думаю, вам будет удобно в нем.
Серена, просияв, восторженно согласилась, а с Джереми стрельнул хитрым взглядом на будущего зятя и, посмеиваясь, сказал:
– Пора метать фишки? Ладно, сынок, я азартный. Честно говоря, я ждал возможности взглянуть на знаменитые места, где моя дочурка будет хозяйкой.
– Вот и хорошо, – граф коротко кивнул. – Я распоряжусь обо всем необходимом для поездки, – и, чмокнув Амаду в щечку и поклонившись Серене с Джереми, сел в поджидавшую коляску и укатил в ночную тьму.
Не успели еще дверь запереть за графом, а уж Серена, с блаженной миной на лице, разразилась бурным монологом о тех высотах, на какие воспарило семейство Бриджей в этот вечер. На сей раз даже Джереми, вопреки обыкновению, не возражал против бредятины, которую несет жена, стоял довольный, в сторонке, радостно потирая руки, и широкая улыбка смягчала резкие черты его лица.
Аманде стало душно в этой атмосфере. Не в силах больше слушать, она сослалась на головную боль и бросилась в спальню, словно в убежище. Перетерпела возбужденную болтовню Хатчингз, пока та помогала снимать бриллианты, синее атласное платье и расчесывала ей волосы, но потом сразу же отослала служанку, сказав, что сама наденет ночную сорочку. Спустя несколько минут Аманда устало заползла под стеганое одеяло и задула свечу. Закрыла глаза, но тут же расстроилась, поняв, что всем существом продолжает чувствовать напор упругого, мускулистого тела. Потрогала губы. Да, еще как припухли от того головокружительного поцелуя! Господи, как же ей быть со все усиливающимися чувствами к этому мужчине, которому она приходится невестой, но путаные отношения с которым скоро прекратятся навсегда? Попыталась сосредоточиться на том соображении, что если все пойдет по ее плану, то в недалеком будущем она покинет и Англию времен Регентства, и этого неотразимого аристократа, что здесь обитает. Аш, быть может, и поскорбит из-за ее исчезновения, но не долго – воспримет это как очередное финансовое осложнение; однако, если она сделает все, как наметила, то у него к тому времени будет все необходимое, чтобы твердо стоять на ногах. И он наконец будет свободен и сможет жениться на женщине своей мечты.
Ну, а сама Аманда, что у нее? Узнала кое-что новое об отношениях в иной эпохе, да и о себе тоже узнала не мало. Теперь она точно знает, что, вернувшись домой, к своей надежной карьере, она будет более уверена в себе, в своих личных достоинствах, пусть эти достоинства принадлежат искалеченной и не очень красивой женщине.
В таком случае, если все идет как надо и она во всем так уверена, почему же ей хочется плакать? В отчаянии она зарылась лицом в подушку и решила думать о чем-нибудь другом до тех пор, пока не одолеет сон. Например, о Бабушке Ашиндон. Старая леди настоятельно просила навестить ее утром. Чего ей надо? Лишь бы, ради Бога, не читала лекцию об обязанностях жены.
Наконец веки смежились, Аманда задышала ровно и глубоко, но сны в ту ночь были тревожны – в них то и дело появлялся высокий человек с надменным видом, шагал к ней, прикасался, и от его объятий бурлила кровь в ее жилах.
Вдовствующая графиня встретила гостью, сидя в маленькой гостиной своего дома на площади Гросвенор-сквер. На ней было старомодное – с кринолином – платье из плотного шелка винного цвета; на ногах – опять смешные мягкие туфельки, на сей раз из розового атласа, отороченные лебяжьим пухом. Несколько минут прошло в обсуждении событий минувшего вечера.
– Полагаю, – произнесла старая леди, убежденно хмыкнув, – что к концу недели вы получите письменные приглашения, о которых была речь. Я понимаю, что миссис Драммонд – Баррелл очень трудно превозмочь неприязнь ко всей этой затее, но ей придется изменить свое отношение. Я ведь располагаю некоторыми фактами о ее весьма сомнительном поведении в молодые годы.
