– Простите... должно быть, вы и вправду мой отец, но я вас не узнала. Никого не узнаю, – сокрушенно пролепетала она, – совсем запуталась. Мне очень неловко... папа, – и метнула из-под роскошных ресниц смущенный взгляд. Тактика оказалась верной и дала результат: доведенный было до белого каления он сразу поостыл, и на лице обозначились признаки озабоченности.
– Не морочь мне голову, девчонка, – пророкотал он потише. – Лучше подумай о том, что тебя ждет, коль ты так зарвалась.
– Ох, Аманда, как ты могла?! – заныла из-за его спины Серена.
Обняв колени, Аманда задумчиво посмотрела на «родителей».
– Если бы вы сказали мне, что я такого сделала, можно было бы обсудить это с большим пониманием, – она умолкла, заметив, что Джереми угрожающе напрягся. – Поймите, сэр, я в таком же недоумении, как и вы. Я ведь действительно – честное слово – не понимаю, о чем вы толкуете. Так что перестаньте вы дуться, как обиженный индюк!
Джереми готов был взорваться, но вмешалась Серена.
– Дорогой мой, – защебетала она, – это не наша дочь!
Аманда глянула на нее с тревогой, но успокоилась, заслышав неподдельную дрожь в голосе «мамы»:
– Неужели не видишь? Ведь ведет себя совсем не так, как наша доченька. Все не то – слова, манеры... Доктор считает, что она говорит правду. У нее какое-то воспаление мозга, потому и в обморок упала, и память потеряла, – в глазах у Серены стояли слезы. – Остается только уповать, что это временно.
– Временно?! – взревел Джереми. – А как же иначе?! Но сейчас-то что нам с ней делать? Ты ведь знаешь, Серена, я не потерплю, чтобы все, над чем я трудился, рухнуло разом только из-за того, что твоя дочь внезапно спятила. Кстати, где Ашиндон? – закончил он, яростно взмахнув рукой.
– Господи, – плаксиво проныла Серена, – он же говорил, что сегодня задержится. Но ему-то что мы скажем? Ох-о-хо! Может, пока он не явился, спровадить нам ее из города, увезти в сельскую местность, мол, на лоно природы для поправки после... э-э... ушиба?
– Ты что, тоже свихнулась? – спросил Джереми. – Мужчина созрел, чтобы сделать предложение. Уверен, что для того он и заявлялся сюда с утра пораньше. Нет, надо придумать что-то другое.
– Давайте скажем ему правду, – вмешалась Аманда, которую все происходящее начинало забавлять. «Ну и парочка! – изумлялась она про себя. – Почему я выдумала этих родителей, совершенно непохожих на моих любимых отца с матерью?»
– Что?! – в один голос воскликнули Джереми с Сереной.
– Видите ли, – произнесла она рассудительным тоном, – я не понимаю, как нам удастся все утаить от него.
– А ты притворись, что... – начала Серена, но Джереми, возмущенно крякнув, перебил ее:
– Куда ей, Господи! Она же не сможет поболтать ни об общих знакомых, ни насчет бала, на который он возил ее во вторник, ни... да что там! – Джереми удрученно вздохнул и осел на кровать, словно придавленный непомерной тяжестью свалившейся на него неразберихи.
– Лорд Ашиндон разумный человек, – произнесла Серена не слишком уверенно. – Если мы ему все растолкуем, возможно, он...
– Растолкуем? Что его будущая графинюшка рехнулась? – и Джереми снова с досадою крякнул. Но вдруг лицо его оживилось: – А с другой стороны... с чего ему чваниться? Ведь кредиторы-то уже в затылок дышат жаром, как свора гончих.
«Хм, – хмыкнула про себя Аманда, – значит, я придумала лорда Ашиндона как легкую добычу для алчных скопидомов? Повесу и мота, типичного для Англии времен Регентства? Кто он – отчаянный игрок? Насос, беспрерывно качающий через себя портвейн да бренди? Или волокита, преследующий несчастных горничных? – Но это как-то не вязалось с тем мимолетным впечатлением, что сложилось у нее, когда он вел ее к своему экипажу и она украдкой разглядывала холодно-чопорного, уверенного в себе и горделивого аристократа. Откинувшись к подушкам, решила: – Думай лучше, как выкрутиться во время предстоящей встречи с этим загадочным пэром с глазами стального цвета».
Аманда отказалась от подноса «со всем, чего душе угодно», который Серена предлагала подать ей прямо в спальню, облачилась в свободное муслиновое платье небесного цвета и направилась завтракать в столовую. По дороге принялась заглядывать во все комнаты, любопытствуя, какое жилище она измыслила в своем бреду. С ее спальней граничила еще одна, большая, явно – Серены с Джереми. Другие комнаты были поменьше.
