– Потому что ты на него всегда нападаешь.
– Он не оставляет выбора. Он держит тебя на поводке, дергая за шлейку, чтобы ты далеко не убежала, а сам встречается с другими. Не уверена что Жанна у него одна.
– Никто меня на поводке не держит, не придумывай, – обиделась я.
– А зачем он за тобой ухаживает, зачем просит вернуться? Открыто бы встречался с Жанной.
– Так они и не прятались, раз ты их увидела. И вообще, мало ли по какому поводу они могли встретиться? Да миллион на самом деле.
– Например?
– Например, это могло касаться каких-то общих знакомых. Она могла к нему обратиться и как к журналисту – он ведь часто бывает в офисе. Может, ей понадобилась информация. Помощь какая-то.
– Или она следит за тобой и докладывает ему.
– Э-э, постой, о чём ты? Зачем ему следить за мной на работе, я что, устраиваю тут пятничные оргии или тематические вечеринки? К тому же всегда есть телефон. Встречаться для этого не надо.
– Ну может кому-то одному из них этого очень хочется, чем не повод для личной встречи. А у тебя телефон не прослушивается?
Я покосилась на телефон на рабочем столе.
– Мой – да. А Жаннин – вряд ли, не думаю. Ничего интересного в разговорах в приёмной нет. К тому же есть мобильный! – я потрясла перед Ниной своим мобильником. – Ты лучше скажи, как они себя вели в невербальном общении, от этого и надо плясать.
– Я видела её в его объятиях, но были ли они любовными, дружескими или это было утешение – зуб не дам. Лица плохо видела.
– Вот видишь, поэтому давай не будем спешить с выводами, пока ситуация не прояснится. К тому же Стас вряд ли бы стал прилюдно обниматься, когда все знают, что он хочет меня вернуть. Кто-нибудь бы тут же донёс, – сказала я и прикусила язык.
Нинка поперхнулась и зло на меня посмотрела. И я затараторила, чтобы она не зацикливалась:
– Надо с ним на свидание сходить, мы на самом деле давно не говорили по душам. Может, он сам всё расскажет.
– На презентации «Непознанного» он представил тебя Боровскому как свою девушку. Интересно почему? – агрессивно поинтересовалась она.
– Ладно, давай оставим эту тему. По второй, за нас, красивых, – наполнила я наши рюмки.
– Все мужики – животные, – попеняла Нина, а я вздрогнула.
Рюмка чуть не выпала из рук, несколько капель коньяка расплескались на юбку. Я схватила салфетку и вытерла.
– Солью засыпь, потом отстираешь, – посоветовала Нина.
– Да ладно, юбка тёмная, а я скоро уже домой, – махнула я рукой. – Кстати, про презентацию. Ты долго там ещё была? Чем всё закончилось?
– Ой, умора, – оживилась Нина и начала рассказывать, какие казусы случились, когда люди уже перебрали кровавой Мэри.
Кто-то испугался в полутьме официанта-вампира, кто-то приставал к ведьмам, чтобы они ему предсказала будущее, кто-то заляпался искусственной кровью, щедро разлитой в зале, и тем самым напугал свою супругу.
– Но героем вечера, вернее следующего дня стал Леонов. Он так нажрался, что отрубился в гробу, никто и не заметил. А он очнулся под утро, и его чуть кондратий не хватил. Прикинь, просыпается мужик с похмелья утром в гробу, – Нинка весело захохотала.
– Да уж, веселье, – мне было не смешно, и теперь я понимала, почему мне пеняли на отсутствие чувства юмора.
– Да ладно тебе, – махнула Нинка рукой, – над ним весь город потешался. Он и сам потом смеялся. Теперь всем как байку рассказывает.
– Из склепа, – не удержалась я.
Нина хмыкнула и допила залпом остаток коньяка.
– Только Ерошкина накаркала, мол, плохая примета, умрёт в этом году. Но она странная, ты знаешь. Никто не обратил внимания.
У меня мороз по коже прошёл. Ерошкина, конечно, дама странная, и есть с чего, но моё сердце тоже кольнуло от какого-то плохого предчувствия. Не люблю я этих шуток, наверное, с атрибутами смерти и нечисти. Зачем шутить с тем, что по сути не является предметом для смеха и шуток? Это как если предлагаешь тёмным силам поиграть, и тоже пошутить в ответ. Только вот вопрос, кто будет смеяться последним. Хэллоуин всё-таки не мой праздник.
Или я такая трусиха стала из-за того, что со мной случилось?
Про зверя было и страшно и интересно услышать. Посмаковав последние глотки обжигающего напитка, и наслаждаясь послевкусием дубовых и шоколадных ноток, я всё-таки решилась:
– А что там с Боровским? Чем всё закончилось, кто-нибудь отхватил-таки этого мачо-брутаччо? – спросила я шутливо-наиграно.
– Ой, он ушёл где-то через полчаса после тебя, так что все обломались. Он со всеми увиделся, парой слов перебросился, с кем не был знаком – познакомился, и отбыл восвояси. Такой вот загадочный и недосягаемый, – Нина налила себе очередную рюмку и отпила глоток уже без тоста. – Ничего коньяк, – похвалила она. – Мягкий такой.
– Угу, – подхватила я, – только голова потом будет болеть жёстко.
– Да ладно тебе, как бабка старая, – упрекнула меня Нина, и я улыбнулась. Она вернулась к теме: – Кстати, знаешь, ходят такие слухи что у них чего-то там с Викой Граниной.
