Предание о «сатанинских стихах» можно, помимо прочих источников, найти в канонических писаниях классика аль-Табари. Он повествует о том, как однажды Пророку были ниспосланы стихи, в которых, казалось, удостоверялась божественная сущность трех наиболее почитаемых языческих богинь Мекки, что, безусловно, компрометировало строгий монотеизм ислама. Позднее он отказался от этих стихов, как происков Дьявола, заявив, что сам Сатана явился к нему в облике архангела Гавриила и произнес эти «сатанинские стихи».
Историки сломали немало копий, рассуждая об этом случае и размышляя, не было ли предложено нарождавшейся новой религии нечто вроде сделки со стороны языческих властей города: вначале предложение показалось привлекательным, но затем было отвергнуто. Мне показалось, что этот случай как-то очеловечивает Пророка, а значит, помогает современному уму, склонному сомневаться и отыскивать недостатки у выдающихся людей, лучше понять и принять его личность. На самом деле, согласно традиционным представлениям о Пророке, даже архангел Гавриил понял суть происшедшего и заверил Пророка, что такое случается со всеми ясновидцами и что ему не следует об этом беспокоиться. Похоже, архангел Гавриил, а также Господь, от имени которого он выступал, оказались гораздо терпимее, чем некоторые из тех, кто ныне вещает от имени бога.
Фетву Хомейни можно рассматривать как своего рода современные сатанинские стихи. В этой фетве, как и тогда, зло прикрывается личиной добродетели, и правоверных вводят в обман.
Важно знать, что представляет собой эта фетва. Ее даже приговором нельзя считать, поскольку ее автор значительно превышает свои полномочия, а также в силу того, что она противоречит основным положениям ислама и была выпущена без всякого суда и следствия. (Ведь даже Сталин считал необходимым устраивать показательные процессы!) По сути, она является не чем иным, как террористической угрозой, и уже вызвала на Западе чрезвычайно опасные последствия. Совершенно очевидно, что авторы и издатели явно нервничают, публикуя какие-либо материалы об исламе, за исключением самых почтительных и безобидных. Есть примеры расторжения издательских договоров и исправления текстов. Даже такой независимый художник, как Спайк Ли, счел необходимым представить на просмотр исламским духовным авторитетам сценарий своего фильма о Малколме Иксе[181], поскольку тот какое-то время состоял в организации «Черные мусульмане» и совершил хадж, то есть паломничество в Мекку. И по сей день, уже год спустя после выпуска в США (специально созданным издательским консорциумом) массового издания «Сатанинских стихов» в мягкой обложке, часть тиража которого передана в Великобританию, ни один британский издатель не рискнул взять на себя распространение этой части, несмотря на то что книжные магазины вовсю торгуют этой книгой без малейшей опаски.
И все же на Востоке фетва сопровождается гораздо более зловещими последствиями. «Вы должны защитить Рушди, — заявил недавно один иранский писатель британскому ученому. — Защищая Рушди, вы защищаете нас». В январе в Турции группа подготовленных Ираном боевиков совершила политическое убийство светского журналиста Угура Мумчу. В прошлом году в Египте фундаменталисты убили Фарага Фауда, одного из самых выдающихся светских мыслителей страны. Сегодня в Иране боевики угрожают расправой многим отважным писателям и образованным людям, которые выступали в мою защиту.
Прошлым летом я участвовал в литературном семинаре в Кембридже, собравшем писателей и ученых со всего мира, в том числе много мусульман. Я был растроган тем дружеским участием, которое выказали мне мусульманские гости семинара. Известный саудовский журналист пожал мне руку и сказал: «Позвольте обнять вас, мистер Рушди, вы свободный человек». Он прекрасно понимал всю иронию, заключенную в этих словах. Он подразумевал, что свобода слова, свобода творчества — это та свобода, которая придает смысл всему остальному. Он мог ходить по улицам, публиковать свои произведения, жить обычной жизнью — и не чувствовал себя свободным, потому что о многом не то что говорить, но даже и думать боялся. Меня охраняла Особая служба, ему приходилось остерегаться
В наши дни, как сказал профессор Фред Халлидей в еженедельнике «Нью стейтсмен энд сосайети», «исход борьбы за свободу слова, за политические и гендерные права решается не в политических разговорах за обеденными столами Европы — он решается в исламском мире». В своем очерке он приводит несколько примеров того, как дело о «Сатанинских стихах» используется в качестве символа всеми не имеющими права голоса в мусульманском мире. Одна из многих иранских радиостанций, пребывающих в изгнании, по его словам, даже называет себя «Голосом „Сатанинских стихов“».
