Фантор Элья был ниже ростом и старше годами, чем Нэйк. Одетый в темно-зеленые свободного покроя безрукавку и шорты, в легких ботинках и широкополой шляпе, он своим видом покоробил Нэйка, привыкшего к яркой и строгой форме военного флота. Кобура бластера на поясе и браслет на запястье висели как-то косо-криво, знаки различия выглядели нелепо. Нэйк знал, что в колониях некоторые от долгой службы опускаются, и с неудовольствием подумал, что этот… начальник мог довести лагерь до чего угодно, а разгребать придется ему, Нэйку…
Но нет. Правда, вместо отточенного военного приветствия Элья панибратски пожал Нэйку локти – но, скупо улыбнувшись, с ходу сказал:
– Не удивляйтесь моему внешнему виду. Сразу же первый совет – не гонитесь за формой. Есть тропический образец для таких мест, и вам советую переодеться поскорей. Чувствуете?
О да. Нэйк почувствовал, что мгновенно взмок. Подбежавший слуга-туземец – невысокий, гибкий, с кожей зеленого цвета и черепом, похожим на череп рептилии – подхватил рюкзак и чемодан фантора и застыл, как статуя. Элья поднес ко рту браслет:
– Вещи нового Главного Господина на мое место. Быстрее.
Коммуникатор издал разнотонный длинный свист – и туземец сорвался стрелой, опять-таки как рептилия, на бегу балансируя длинным тонким хвостом. Сторки не любили рептилий и аборигенов Арк-Сейора истребляли походя, так же походя делали рабами… Элья повел рукой:
– Прошу в ваше хозяйство. Теперь ваше, хотя за последний год я к нему как-то привык.
– Вы были переведены по ранению? – Нэйк пошел рядом с Эльей по ровной тропинке, понимая, что начинает мечтать о более свободной одежде. Ударивший в спину ветер от вертолетных винтов показался благословением.
– А как же иначе? – удивился Элья. – Почти в самом начале войны получил две пули в живот во время неудачной высадки на Каледонию, – он произнес земное название планеты на английском языке. – Чудом не попал в плен… А потом мне долго не могли найти замену на этой должности.
– Неудивительно, – искренне сказал Нэйк, мельком глядя на прохаживающихся по верху стены часовых. Они были в той же форме и, хотя с оружием, но без намека на доспехи. – Хилая охрана.
– Бежать не имеет смысла, – Элья открыл дверь в самое маленькое из виденных сверху зданий. – Вы заметили слэйверов? Да и не только в них дело… Прошу в ваше новое обиталище, мой счастливый преемник…
…В здании было несколько комнат. Около самого порога стояли чемодан и два небольших контейнера – видимо, вещи Эльи. Но он сам явно не торопился, и Нэйк решил, что это к лучшему, – наверное, введет в курс дела. В домике вовсю работали кондиционеры, и Нэйк перевел наконец-то дух.
Одна комната была типичнейшим офисом со всем необходимым – от государственного флага до систем связи за отдельным столиком. Вторая – «личными покоями». Были двери в душ и туалет и линия доставки. Вещи Нэйка уже стояли в спальне, слуга-туземец исчез.
– Еда с гарнизонной кухни, – пояснил Элья. – А туземные слуги живут в тех будках во дворе, вот кнопка вызова. Организовать построение свободной смены охраны, представить вас?
– Если не торопитесь, то не сейчас… Вы сказали, что бежать не имеет смысла? – Нэйк заинтересованно посмотрел на Элью. – Почему?
Элья улыбнулся:
– Вы видели землянина близко?
– Достаточно близко, – Нэйк потер кулак правой руки ладонью левой, вспомнив схватку у шлюпки и перекошенное, разбитое в кровь этим кулаком лицо со странными коричневыми глазами – он еле отцепился от земного десантника, с которым схватился врукопашную на самом пороге спасения…
– Нас легко спутать, если не проводить вскрытия и анализов, – продолжал Элья. – Туземцы, живущие вокруг плантаций, – естественно, рабы, занимающиеся заготовкой и первичной обработкой древесины; комплексы на краю леса, вы их потом непременно увидите… Но уже в дне пешего пути отсюда можно встретить дикарей. Землянин для них – тот же сторк. Они его убьют, как только увидят, и разбираться не станут. Куда и зачем бежать?
– Хм, ловко, – признал Нэйк. – А сколько в лагере землян?
– Двести тридцать шесть, – Элья помолчал. – Рабочий день – двенадцать часов с часовым перерывом на обед. Один день из семи – выходной. Больные от работ освобождаются; болеют они редко, местные инфекции им не страшны, как и нам, – только травмы. Трехразовая кормежка.
– О чем вы говорите?! – Нэйк оторопело уставился на второго офицера.
Элья медленно усмехнулся:
– А вы еще не поняли? Что ж. Прошу. Переоденьтесь – и я сам устрою вам экскурсию, чтобы снять сразу все вопросы. Фантор Нэйк, вы попали в лагерь, где содержат пленных землян, а не рабов-туземцев. И более того… а впрочем – сейчас вы все поймете сами.
В бараке было чисто. Окна забраны решетками, но большие, много света. Кондиционер работал – один, правда. Вдоль стен шли двухъярусные кровати с номерами и именами, между ними стояли тумбочки на четыре ячейки каждая. Посередине – стол с задвинутыми под него длиннющими скамьями. У дальней стены – загородки душа и туалета, по сторонам от входной двери – стойки с разным барахлом. Все прибрано, ощущение такое, что барак просто нежилой.
