Через неделю, правда, шайка наемных убийц-нэрионов деловито прикончила офицера сторкадской военной разведки, предложившего им выгодный заказ на убийство землян, а все его вещи, вместе с головой, подбросила в земное посольство. О том почти никто не узнал, однако слухи поползли самые жуткие, и найти желающих напасть на землян – а заказчиков было совсем немало! – стало невозможно ни за какие деньги. Димка, понятно, о таких тонкостях не знал, но с местной гопотой пару раз сталкивался – ничего интересного, тренировочные поединки в лицее и то были сложнее. Бедняги, похоже, даже и не ожидали, что встретят их не слезными мольбами о пощаде, даже не какими-то идиотски-навороченными приемами, обучение которым тут было в большой моде, – а беглым пистолетным огнем. На поражение – церемониться со шпаной Димка не собирался, живущий «с ножа», по его представлениям, не должен был жить вовсе – и об убитых не сожалел ничуточки. Радовался тоже не особо – мразь давить нужно, но это долг, не удовольствие. Да и думать об этом ему было особо недосуг – сколько вокруг интересного! Взять хоть тех же мьюри – ведь почти люди на вид, хотя и меньше, чем сторки, – тех и вообще не отличить от немцев, например. И техника у них отличная – всем соседям на зависть. А вот психология убогая – купи-продай. Или того хуже – «не обманешь, не продашь». Но при том – фильмы земные смотрят, как ребенок сказку, и купить готовы за любые деньги – даже такие, в которых, по мнению Димки, ничего интересного нет… Что, вообще-то, пришлось очень кстати – как говорилось в одной такой сказке, «чтобы продать что-нибудь ненужное, надо сперва купить что-нибудь ненужное, а на это у нас денег нет». Нет, конечно, землянам было, что предложить, – и редкие металлы, и машины, а уж земное оружие в Галактике ценилось уже очень высоко – но нельзя забывать, что этим же оружием потом вполне могут бить самих землян, честность и даже простая благодарность здесь были не в чести. Так что искусство торговли – как получить все, что надо и не отдать взамен ничего ценного – землянам тоже пришлось изучать, надо сказать, без малейшего удовольствия. Правда, как оказалось, здесь очень ценятся даже старые земные фильмы – вначале Димка не понимал, почему, но разобрался быстро – большая часть того, что здесь считалась фильмами, была или топорными боевиками, или уже настоящей порнухой. С искусством у Четырех Рас было туго – у дайрисов и нэйкельцев искусства не имелось в принципе, джаго пекли сплошной китч, и только у сторков часто встречалось достойное. А спрос на что-то нормальное, светлое оказался громадный – кое-где землянам суждено было стать настоящим «лучом света в темном царстве», как говорилось в одной старой книжке.
– Ну что, – полковник посмотрел на браслет, – нам пора. Пошли, лицеист, – он ни разу за все пребывание тут не назвал Димку «сын», хотя обычно не стеснялся даже «сынка». – И… – полковник задержался, умоляюще положил руку на грудь, посмотрел на Буривоя, – Станимир, я тебя от всей души и изо всех сил прошу – ну не трогай ты джаго!
Димка скрыл усмешку. Хотя в причинах ненависти штабс-капитана к джаго не было ничего смешного, и недаром они обходили землянина в принципе чуть ли не с самого начала миссии.
Его средний сын, молодой офицер егерей, погиб на Китеже – уже после того, как Чужие бежали с планеты. В одном из освобожденных поселков егеря наткнулись в доме на окраине на детей – мальчика лет десяти и девочку помладше на год-два. Они сидели на диване – совершенно неподвижно, плечом к плечу. Девочка тихонько плакала, а мальчишка, увидев, что в комнату входят свои, еле слышно прошептал:
– Дяденьки… уходите, нас джаго заминировали… – и закрыл глаза.
Солдаты, которых командир тут же выгнал, не знали, что там случилось. Через несколько минут вышли – мальчик почти тащил сестру – падающие от пережитого дети, плачущие навзрыд уже громко и оба. А еще через пять-шесть секунд раздался взрыв…
