Англосаксонский адмирал был значительно моложе русского и озирал картинку на экранах своего мостика с насмешкой. Даже короткие рыжеватые усики подергивались, словно он едва сдерживался, чтобы не расхохотаться. Успевший «отметиться» как «королевский корсар» еще до войны (на нескольких быстроходных крейсерах Толливер уничтожал конвои работорговцев и освобождал «товар», не забывая, впрочем, о добыче для своих команд и для себя лично – благо с работорговцев всегда было что «тряхнуть»), он и сейчас посматривал на врага скорее как на охотничью добычу и, видимо, тоже, как и его русский коллега, не предполагал каких-то реально опасных действий…
– Их в три раза больше, – все-таки задумчиво возразил Шалыгин. – И нэйкельские корабли действительно очень опасны. Одного попадания их осевого орудия хватит, чтобы любой наш линкор распался на атомы.
– У них плохая противоракетная оборона, – напомнил Толливер. – Кроме того, их линкоры оснащены единственным осевым орудием и должны наводиться на цель всем корпусом, чтобы попасть в нее. Это значит, что в ближнем бою у нас будет преимущество.
– Ваши предложения? – спросил Шалыгин. – Разделить флот?
– Да. Ядро линейных сил бросим вперед – между сторками и дайрисами. Пусть думают, что поймали нас в ловушку. Поставим корабли в оборонительный шар и будем работать артиллерией. Посмотрим, насколько хватит их отваги при прорыве сквозь сплошную стену огня. Истребители и ракетные крейсеры бросаем в обход, атакуем нэйкельцев. На джаго внимания пока не обращаем. Если сломим остальных, все равно потом добьем, если нет, то и черт с ними, это уже не будет иметь значения. Как вам мой план?
Шалыгин задумчиво почесал подбородок. Повторялась история, когда-то характерная для флотов морей-океанов Земли. Англичане были великолепными флотоводцами и довольно скверными артиллеристами. У русских, наоборот, то и дело возникали проблемы с флотовождением, зато их артиллеристы были выше всяких похвал.
– Не вижу возражений. Пусть ракетные крейсеры атакуют с максимальной дистанции, не входя в зону вражеского огня, и сразу же отворачивают – после запуска ракет их боевая ценность минимальна. Истребители заходят второй волной и бьют нэйкельцев торпедами. Авианосцы ставим в центр линейного ордера, крейсеры ПВО – на периметр. И – доверяемся капитанам.
Адмирал Толливер кивнул. Нет ничего хуже командира, который не знает, когда ему пора отойти в сторону. Хорошо, что русский это понимал…
– Атакуем первыми? – спросил Шалыгин.
– Нет, – ответил Толливер с истинно англосаксонской флегматичностью. – Пусть за Чужими останется право первого хода.
Со стороны никаких особых изменений в земном строе не произошло – да, самые большие корабли ушли в центр, мелкие выдвинулись на периметр – вполне разумное тактическое решение, надо сказать, но оно могло лишь продлить агонию. Немного. Земляне по-прежнему компактной массой летели вперед, нацелясь в промежуток вражеского строя – сами лезли между молотом и наковальней, должно быть, уповая на помощь своих богов. Эта заведомая глупость никого не впечатлила. Команда «фас!» уже была отдана, и флоты сторков и дайрисов начали распухать, развертываться, обходя землян с флангов. Мелкие корабли землян сразу же обратились в бегство, удирая во все стороны, – они уходили перпендикулярно атакующей армаде, должно быть, понимая, что в прямом бегстве им ничего не светит, – для этого им придется погасить свою атакующую скорость, а потом снова набрать ее. В считаные мгновения ядро земного флота лишилось своих внешних оборонительных порядков – и по рубкам сторкадского флота прокатилось дружное: «Сила с нами!»
Предки снова даровали Сторкаду победу. Победу, после которой можно будет иначе поговорить уже не с землянами, а с этими… союзниками.
Антону было страшно. Ничего не поделаешь – первый бой всегда пугает. Тем более бой, от исхода которого – без малейшего преувеличения! – зависит судьба Земли. Все старались этого не показывать, но потряхивало многих: выучка выучкой, а восемьсот несущихся на тебя кораблей – это МНОГО. Особенно сейчас, когда легкие силы покинули ядро флота и в нем остался только десяток линкоров, пять авианосцев без истребителей, да две дюжины крейсеров ПВО. План командования – обойти легкими силами фланги противника и ударить ему в тыл – был ясен всем, и в его правильности никто не сомневался. Хватит ли у них сил ВЫСТОЯТЬ – тоже никто не сомневался. Поражение означало гибель всем – и тем, кто был на кораблях, и тем, кто остался в тылу, на Земле. Перед такой угрозой личный страх становился чем-то мелким, почти стыдным, но Антон все равно боялся. Нет, отомстить сторкам за подлое нападение ему тоже очень хотелось, но именно ОТОМСТИТЬ, а не погибнуть в первом же бою, даже не увидев врага и не поняв, куда стрелять.
