– Да ничего, – пожала плечами Ира. – Просто они оказались в плохом месте в плохое время.
– Но это же люди! Со своими недостатками, но люди! Парни, девчонки!
– Парни и девчонки, которым не повезло. Правильно вчера Руденко сказала: бессердечным убийцей себя чувствовать никому не хочется. Но когда приходится выбирать между своими и чужими – решение очевидно.
– А разве прежде, чем выбирать «между», не надо попробовать сберечь и то, и то? И своих, и не очень?
– Надо. Искали такой вариант. Не нашли.
– Плохо искали!
– Так предложи свой. Мамаев охотно его выслушает.
– Да я их ему вчера вечером уже с десяток предложил!
– Например?
– Самое простое: тупо снизить пайки. Да, будет голодно. Но не смертельно!
– Ну да, дождаться, пока от дистрофии руки перестанут держать мушкетон, и наши шансы в драке с узниками уравняются! К тому же, население форта будет расти. Вон, первая ласточка! – снова ткнула она стволом в сторону двери бокса. – Каждый раз урезать пайку? Или в какой-то момент все же начать избавляться от лишних ртов? Выставляя изгоев за ворота не толпой, а по одному, чтобы Чужой было легче с ними справиться?
– Хорошо, пайку не трогать. Охота. Можно посылать в лес тех же арестантов. Да, это может быть рискованно, но все же шанс. Придет к Виктории Чужая, не придет – это еще бабушка надвое сказала, а едой они начнут себя обеспечивать – еще и нам перепадет! По возвращении из леса будут сдавать мушкетоны под прицелом карабина. А если кто надумает сбежать с парализатором – сам себе будет злобный Буратино! Против трутня мушкетон ему все равно не поможет, а мы тогда уже с чистой совестью…
– Ты главного не понимаешь, – покачала головой Ира. – Основная опасность не в том, что кто-то из пленных сбежит с оружием. Не в том, что, вернувшись с охоты, они попробуют отбить назад Викторию – на этот случай действительно можно предпринять меры. И даже не в том, что кого-то убьет в лесу или в поле Чужая! А вот если трутень кого-то укусит, и такой человек – точнее, не совсем уже человек – попадет в форт… Мало нам Журовой? Мамаев, кстати, говорил с ней позавчера, когда вы не вернулись вовремя. Провел в боксе почти полчаса и вышел в полном апофигее. Я знаю, потому что лично страховала его снаружи с карабином… И после этого он строжайше запретил нам выходить из форта! По-моему, даже сомневался, пускать ли внутрь ваш отряд! В курсе, кстати, что Рыжий теперь под подозрением? Мамаев полночи сидел с Игорем, Дашкой и Герой, восстанавливая вашу одиссею буквально по минутам, и выяснил, что Артем на какое-то время оставался один. Ну, когда вы все в лес побежали, а он в вездеходе сидел. Теперь с ним всюду неотлучно ходит Ким, ждет, не начнется ли падучая. Даже удивляюсь, что Рыжий до сих пор не в изоляторе – благо, есть свободный! Разве что, Мамаев бокс для своей Хюррем бережет?
– А Хюррем-то когда могли укусить? – кажется, окончательно запутался Олег.
– Тогда же примерно, когда ты Измайлову… укусил, – усмехнулась Зварыч.
Настя открыла глаза, и серые стены бокса вернулись на свое место, отрезав от нее беседующих.
Мамаев и в самом деле явился к ней позавчера с визитом. Принес тарелку зеленой каши с ужина и попросил взамен информацию. Трясся внутренне при этом страшно, но изо всех сил старался не подавать виду, что панически боится пленницу.
Кашу Настя взяла, хотя голода и не чувствовала, и честно рассказала капитану все, что знала и о чем только догадывалась. Мамаев слушал внимательно, однако, половину, похоже, не понял, а из второй половины, кажется, не поверил добрым трем четвертям. Но выводы из услышанного капитан, оказывается, сделал. По-своему, верные выводы.
Она снова опустила веки и услышала, как Олег за дверью спросил:
– И сколько он так собирается сидеть взаперти? Месяц? Год? Пока батарейки в энергоцентре не сядут?
– Вот у него и спроси, – бросила Зварыч. – По-моему, он рассчитывает, что трутни скоро закончат здесь свои дела и свалят с планеты. А уж когда это произойдет…
В этот момент дверь, ведущая из медотсека в коридор, распахнулась, впуская внутрь запыхавшуюся Веру Варенникову.
– Так и знала, что ты здесь! – крикнула она с порога Светлову. – Идем скорее вниз! Там… – закончить фразу девушке не позволило сбившееся дыхание.
– Что там? – нахмурился Олег, приподнимаясь со стула.
– Там, внизу, Инна! – со второй попытки выпалила Вера сквозь приступ сухого кашля. – И они… Они ее не впускают!
Сбежав по лестнице на первый этаж, Олег с Верой застали у закрытых ворот ораву человек в десять. Большинство собравшихся сгрудилось у обзорного экрана возле выхода, почти полностью заслонив его от вновь прибывших своими спинами.
– Пропустите! – потребовал Светлов, не тормозя и врезаясь с разбегу в толчею.
Перед ним неохотно расступились, и они с Варенниковой протиснулись к экрану.
