– Что такое «камень силы?» – спросила Мари откуда-то из «хвоста» группы.
– Ерунда. Не слушайте его.
– Не ерунда, а легенда, – возразил мальчишка, продолжая вести Эмму за локоть так, будто ей нужна его поддержка. – Тот, кто пронесет в рюкзаке «камень силы», получит в награду мощь, выдержку и отвагу.
Значит вот как красиво это называется. Эмма громко хохотнула.
– Проще говоря, ты хотел подбросить кому-то булыжник и посмотреть, как он потащит лишние фунты на спине.
– Ни в коем случае, – заулыбался Колин.
– Трепло.
– C’est quoi cette l'egende*? («Что за легенда?» – фр.) – пробормотала Леа. – Je ne comprends rien. («Ничего не понимаю» – фр.)
– C’est une blague, L'ea* («Это шутка, Леа» – фр.), – раздался голос Рейнер. – Il n’y a aucune l'egende. Colin voulait piquer cette pierre pour la mettre dans le sac de quelqu’un de nous. Mais Emma ne l'a pas laiss'e faire*. («Нет никакой легенды. Колин хотел украсть камень на горе, чтобы потом подбросить кому-нибудь в рюкзак. Но Эмма ему не позволила.»)
Слышать своё имя (а Эмма уже вполне могла различить его в речи) было странно и подозрительно. Она осторожно высвободила локоть из захвата мальчишки, обернулась через плечо и нашла взглядом серые джинсы, распахнутую синюю куртку с толстовкой в её вырезе, и синюю шапку. Брент Рейнер будто почувствовал этот взгляд. Он отвернулся от француженки и посмотрел на Эмму.
– Я объяснял, что это прикол, – сказал он серьезно.
Билли Миллиган. Он снова переключился с милого тупицы на адекватного мужчину.
– Не понимаю, зачем так шутить над людьми, – скривилась Мари. – Это разве смешно?
– Это весело, – беззаботно улыбнулся ей Колин. – И потом я забрал бы камень домой. Он же всё-таки уникальный, с шотландских гор.
– Забрал бы, конечно, – снова заговорил Рейнер. – После того, как кто-то дотащил бы его вместо тебя до Форта-Уильям? Если бы я нашёл его в своём рюкзаке, этот камень стал бы твоим надгробием, честное слово.
– Да ла-адно, Рейни! – протянул мальчишка. – Тебе я не стал бы подбрасывать. Ты забавный.
Губы Рейнера изломились в кривой ухмылке. Он сделался ужасно обаятельным.
– «Рейни»? Ты думаешь, что придумал что-то оригинальное?
Колин выставил вперед кулаки, вскинул брови и стал дёргать плечами.
– «It's raining men, hallelujah!», – фальшиво запел мальчишка. Рейнер устало вздохнул и прикрыл глаза рукой. – «It's raining men, amen!», – продолжил пританцовывать Колин.
Он снова включил в себе несмешного юмориста, и Эмма тихо порадовалась, что сейчас его юмор направлен не на неё. Рейнер постоял всего секунду, слушая выступление. Он вдруг сорвался с места, подскочил к парню, зажал его шею в сгибе своего локтя и с силой натянул шапку на лицо Колина. От удивления Эмма чуть не открыла рот.
– Ай, ай, ай! – завыл Колин через тонкую вязку шапки.
– Плохо поёшь, – безмятежно проговорил мужчина. – Я слышал тысячу исполнений. Твоё – худшее.
– Понял, – пискнул мальчишка. – Я всё понял.
Захват ослаб так же неожиданно, как и образовался. Колин выкрутился и отскочил на несколько шагов, тяжело и часто дыша. А Эмма поймала себя на том, что улыбается.
***
По мере медленного продвижения группы на север вдоль озера, вид гор менялся. Почти незаметно, неуловимо, но к вечеру, когда лес в очередной раз расступился и справа показались горы, они были уже не те, что остались позади, в Балмахе. Вершины стали выше, темнее и внушительнее.
За день группа прошла одну маленькую деревеньку. Когда крыши домов показались за деревьями, Брент вдруг отчётливо понял, как чувствовал себя изгой, когда его нашли на плоту в океане.
– Ну наконец-то! Пришли! – радостно воскликнула Леа.
Но её ждало жестокое разочарование, впрочем, и как Брента, хотя он промолчал. Деревня не входила в план, и группа просто прошла мимо. Леа восприняла это с огромной печалью. Вообще она напоминала обиженного ребенка, которого наказали этим походом. Флоран всё терпел и успокаивал свою подружку, его сестра нервно пыхтела от каждого нового стенания. А мисс Маршалл отстранённо наблюдала за всем происходящим. Она так и не пыталась ни к кому примкнуть. Следила за всеми, но держалась в стороне.
Брент её понимал. Когда за время работы перед тобой мелькают тысячи лиц, перестаёшь к кому-то привязываться. Лучше быть сторонним наблюдателем, чем пытаться влезть в чью-то компанию и потом терять людей из-за расстояния. Хотя некоторые коллеги Брента в каждой поездки легко сходились с абсолютно чужими людьми только ради того, чтобы не быть в одиночестве.
Сумерки стремительно опускались на лес. Как и написано в буклете, которого Брент якобы не имел, прошагав семь миль, группа разбила лагерь неподалёку от воды. Если отойти всего на пятьдесят футов от стоянки – деревья неожиданно заканчивались и перед глазами появлялся небольшой пляж и бескрайнее озеро. Холодное. Конечно, если очень отчаяться, то можно искупаться, однако Брент отчаялся еще не настолько.
