Толян заскрипел зубами от злости и тут же выдохнул. Резко, будто кто ударил поддых. Некоторое время он хмурился, пытаясь разглядеть что-то, что блестело в облаках, а потом отпустив воздушную массу, потянулся к этому нечто. Смахнув снежную вату, Толян с удивлением уставился на косу. Она была обычная, такая же, которую держала старуха-смерть в руках. Правда древко было чуть короче, но изогнутое. Лезвие – серп месяца, казалось острым и ржавым. Протянув руку, он крепко схватился за косовище и, подняв инструмент, что лежал в облаках – его кто-то здесь спрятал? – взмахнул им.
Что случилось потом, Толян не понял. Но воздушный мир разрезала чёрная линия, встряхнула пространство и исчезла. А Толян провалился в облака и стал падать в густую пустоту, пытаясь осознать произошедшее.
3. Семейные ценности
У Толяна складывалось ощущение, что он не падал, а летел. Правда, не раскинув руки, как птица крылья, а стремительно приближаясь к асфальту. Вот только тут не было асфальта. Да и дома тоже не было. Тут ничего не было. Темнота. Пустота. На мгновение Толяну показалось, что он завис, однако это ощущение тут же исчезло. Он точно знал, что ПАДАЛ!
Не понимая, что делать и как быть, Толян ждал. Когда-нибудь его падение ведь закончится? Однако, и через несколько ударов сердца ничего не произошло. И ещё позже. Тьма не имела дна, а пустота оказалась бесконечной. И понимая это, Толян взмахнул косой, вскользь подумав о том, что ускользнул он из облачного места благодаря ей, тогда и должен куда-то попасть тоже благодаря ей. Главное не назад, к облакам, иначе вновь придётся их собирать.
И – о, чудо! – коса и правда помогла! Она разрезала густую темноту чёрной линией – Толян удивился тому, что увидел эту полоску, – будто вспоров брюхо большой рыбы. Толян чуть не распластался на жёстком полу, но вовремя успел сгруппироваться и приземлился на ноги, пошатнулся, но устоял. Упершись рукой о шершавую стену, он сразу же почувствовал, как под байковую, клетчатую рубаху, в которую он был одет, проникает холод. Ощущения показались гадкими, Толян поёжился, выдохнул облако пара, покривился. В голове всплыла невесёлая картина. Каким-то образом Толян провёл линию между этим холодом и холодом могил. Он не мог сказать, верно ли такое сравнение, но ему подумалось, что именно таким и должен быть могильный холод.
Опустив руку, он глянул на стену. Бетонная. Серая. С мелкими выбоинами, дырочками, негладкой поверхностью, с игольчатыми пиками. Толян присмотрелся к ней внимательно, будто хотел что-то или кого-то увидеть. Но стена так и оставалась стеной, и ничего подозрительного, вроде частей тела или костей, на ней не появилось. Глупости, подумалось ему. Изуродованное американскими блокбастерами, да книжками про маньяков и прочую нечисть сознание выдавало сплошную ерунду. Это просто стена. Вот только для чего она здесь? Серая, унылая, бетонная, уродливая.
Толян прошёл чуть вперёд, неустанно глядя на стену. Ничего. Она всё та же, правда в некоторых местах то уродливее, то более дырявее, то игольчатых пик больше. Вот здесь широкая впадина. Будто бетона на это место не хватило, а тут бугорок. И дальше бугры, а потом снова шершавость, словно вот здесь на застывающий цемент просыпали мелкую гальку.
Фыркнув и выдохнув, Толян поёжился, затем посмотрел вправо, после вперёд. Стена шла из темноты и уходила в темноту, и Толян мог точно сказать, что ни конца, ни края у этой стены нет. Поэтому куда бы он не пошёл, путь его будет один и тот же. В междуними видимо схема такая: всё по кругу, никаких перемен. Есть точка «А», есть точка «Б», а между ними проведена прямая или изогнутая. Но в любом случае выйдя из точки «А» ты придёшь в точку «Б». И обратно.
Еле слышный стук разрезал тишину. Толян сначала нахмурился, может показалось. Но стук повторился. Толян прислушался. Стук напоминал удар чем-то тяжёлым о что-то металлическое. На мгновение почудилось, что где-то работает кузница. Да, именно так: здоровый бородатый мужик поднимает кувалду и опускает её на широкий, двуручный меч. Выбивает сноп искр, затем снова замахивается и опять опускает. К этому звуку сразу же примешивается ещё один, потом ещё. Привычный ритм одного звука разбивается и Толяну сначала кажется, что это эхо, но потом он осознаёт – ударов много, и они похожи на ритмичные удары барабанов. Более того, звуки становятся громче и ярче, и Толян в какой-то момент понимает, что эти удары раздаются у него за спиной.
Резко отвернувшись от стены, к которой стоял лицом, Толян от неожиданности шагнул назад. И упёрся спиной в бетонную преграду. Холод пробрал до костей, и он, чтобы не чувствовать его, сделал маленький шажок вперёд. Из глубокого мрака выступил длинный конвейер и у него тоже не было ни начала, ни конца. Он был бесконечным, как и всё здесь. Как облака, как темнота, как пустота и вот эта стена, которая находилась у него за спиной. И этот холод, который пробирал до костей.
