«А если Ангел соврал?» – вдруг подумал Толян. Взял и обманул его. Толян допускал такую возможность, вот только внутри что-то щёлкнуло и стрелки часов сдвинулись с мёртвой точки. Толян не знал сколько прошло времени, но он ощущал эти часы. Ощущал, как стрелки медленно, но неумолимо двигались по кругу и где-то там, чёрт знает где, в какой стороне и в каком мире, на большом табло, среди многочисленных имён и фамилий, в строчке с его именем и фамилией, в выделенном красным прямоугольнике начался отсчёт. Цифры с характерным щелчком сменяли друг друга, показывая минуты, часы, дни, недели, месяцы и годы. За всем этим следили сутулые люди в длинных серых робах, неустанно глядя на табло.
Толян в который раз хлопнул себя по лбу, потом моргнул, потёр лицо руками. Что-то какие-то странности ему видятся и кажутся. Такое ощущение, будто он очутился в волшебной стране. Впрочем, он же умер. Пусть это не волшебная страна, но мир со своими причудами. И вроде, как добрым его не назовёшь. Хотя бы потому, что тележка была китайская, а мимо проходящая женщина, что смотрела на него большими глазами, в которых ничего не читалось, ни любопытства, ни злобы, ни добра, ни каких-либо других эмоций и чувств, не была похожа на добрую фею. Её тачка была пустой, и смотрела она на Толяна по непонятной причине. Может голова у неё всегда повёрнута в эту сторону? И Толян, глядя ей в след, до тех пор, пока она не остановилась, чтобы собрать облака, осознал, что в своих догадках был прав. Она смотрела в сторону и словно не живая забирала в ладони пушистую вату и складывала её в кузовок.
Толян снова вздрогнул. Посмотрел влево, а потом вниз. Ещё один то ли призрак, то ли человек, присев на корточки, загребал ладонями рядом с ним облака, будто снег. Он вытягивал их у Толяна из-под ног молча, ничего ему не говоря. Затем тяжело поднимался, клал в тележку и снова приседал, чтобы набрать в ладони ещё облака. Толян сделал шаг в сторону, дабы не мешать ему и попытался заглянуть человеку в лицо. Оно было бледным, ничего не выражающим. Глаза пустые, некогда имевшие цвет, теперь стали потускневшими, блеклыми. Толян попытался понять, каким же цветом были у человека глаза, но не преуспел в этом. Мысль всё время ускользала, и он вроде бы хватался за неё, но она всё равно испарялась.
– С дороги! – крикнул кто-то, и Толян отпрыгнул. Мимо него пролетела девушка, толкая перед собой тележку, наполненную облаками. Она бежала быстро и совсем скоро исчезла в облачном мареве, как если бы была призраком.
Отвернувшись от того места, где только что была девушка, Толян вновь посмотрел на бледного человека. Тот продолжал собирать облака, и делал он это медленно, складывалось такое ощущение, что небесная вата была тяжелее пуда соли. Он с трудом поднимал небольшую кучку и переносил её в кузовок. Но складывал осторожно, словно это настоящее сокровище. Опуская их друг на друга, возвращался к тем, что были у него под ногами.
Толян вдруг задумался. Облака. Это ведь пар, атмосферный конденсат, его собирать в ладони просто нереально. Держать вот так, складывать вот так, ходить по нему вот так… Невозможно! Однако, Толян умер и оказался совершенно в другом мире, в котором свои правила. И, наверное, здесь возможно всё. И облака в загробщине именно такие, какими они ему видятся.
Внимательно следя за человеком, Толян неожиданно для себя решил ему помочь. Присев на корточки, он сгрёб в кучу облака, поднял их, ощутив насколько те были лёгкими, и опустил их в тележку. Затем ещё и ещё. Работа не была пыльной, не была тяжёлой. Работая на стройке, Толян таскал настоящие тяжести, а здесь ничего особенного. Облака собирались хорошо. Ощущалась мягкость, будто это был синтетический утеплитель. С ними не возникало проблем. Они не переполняли ладони, кучковались и спокойно сидели пучками, прилипая к друг другу, и просто опускались в тележку. И Толяну начало казаться, что облака и правда вата. Сладкая вата.
Когда тачка наполнилась, Толян поднялся и, взяв за ручку, толкнул её вперёд, но сразу же остановился. Стоп. Кажется он что-то забыл. Да, забыл! Совершенно забыл. Но что? А то, что он помогал бледному человеку и то, что это не его тележка. Но как же не его? Его. Это точно его тележка. Она не подписанная, но он знал, что принадлежит она ему. А тачка того человека? Толян оглянулся и увидел, как бледный продолжал собирать облака всё так же медленно и тяжело, и в тележке у него было их всё ещё мало. И Толян снова подумал о том, что надо бы помочь, но вместо того, чтобы вернуться к соседу, толкнул свою тележку и пошёл вперёд. А про человека и про то, чтобы помочь ему забыл уже через несколько шагов, но вспомнил об этом тогда, когда судорожно пытался понять, что с ним происходит, и куда он идёт?
Да, куда?
