Я зашел в комнату, включил свет, прошелся по ней. Никого не было. Тишина.
– Регина? Ты здесь? – спросил я, повысив свой голос.
Ответа, конечно же, не последовало. Никто мне не ответил. Возможно, она была в душе. Я не знал, где ее найти, но нужно было это сделать. После, я подошел к полке, что находилась возле телевизора. На ней было всего три вещи: статья из газеты, фотография и пыль. Много пыли, которую мне не хотелось вытирать. Глазами я пробежался по вырезке из газеты. В ней говорилось об автомобильной катастрофе. Журналисты написали о том, что девушка из-за сильного дождя не справилась с управлением автомобиля, и ее машину вместе с ней выкинуло в кювет и многократно перевернуло. Девушка погибла.
Регине было всего двадцать семь лет. Она покинула мой дом и меня навсегда. Но она никогда не сможет покинуть мое сердце.
На фотографии мы были вместе с ней, обнимались, целовались, а параллельно пытались кружиться в медленном танце. Я пришел обратно в коридор, окинул его взглядом и увидел только свои мокрые ботинки и опавшие с них листья. Шарфа не было, как и сапожек. Ничего этого не было, но я был уверен, что Регина приходила.
Капля воды упала на фотографию в моих руках и стекла по ней, грохнувшись на пол. Звук упавшей капли раздался эхом по всей квартире и звонко ударил по моим барабанным перепонкам. Это уже не была капля с волос или одежды. Упала моя слеза, которая падает почти ежедневно. Я надеялся, что Регина следила за мной на улице. Ее вещи в коридоре не были галлюцинацией, просто она хотела вернуться. Ничего… я буду ждать. Она попробует еще раз.
Работая в роддоме, начинаешь привыкать к радостным лицам людей, которые впервые получают своего ребенка на руки. Сколько раз я видел эти довольные лица молодых людей. Новоиспеченные мамы и папы радовались каждому вздоху своего малыша. Их можно было понять. Немногие удостоены иметь счастливую жизнь. Ту самую, когда у вас есть любимый человек, и когда вы хотите иметь общего малыша – светлую частицу вас обоих.
Мне это не было знакомо, так как такой частицы у меня никогда не было. Зато я хорошо знал, что такое потерять свое счастье. Началось все совсем недавно, недели три назад, может уже больше. Я был обычным акушером (сейчас, естественно, уволился и ищу новую работу). Потом наступили дни, когда наше отделение больше не смогло радовать своих клиентов.
Как правило, малыши у нас лежали в отдельной палате, проживая свои лучшие беззаботные дни до тех пор, пока не начинали вливаться в жизнь тяжелых моментов и забот. Обычно, я проверял ту самую палату с новорожденными детьми. Заходил я и ночью, хотя и не должен был этим заниматься, но в нашем небольшом городке работников не хватало, поэтому приходилось выполнять обязанности некоторых других специалистов.
И вот, однажды ночью, я зашел в палату с детьми и беглым взглядом осмотрел их. Многие из них должны были отправиться в руки родителей уже следующим утром. Но, к сожалению, в ту ночь я понял, что обрадовать людей с самого утра не получится. По крайней мере, не всех.
В тусклом свете я заметил, что некоторые малыши были чуть перевернуты набок. Кажется, что в этом не было ничего страшного, но лежали они странно. Почему я посчитал, что они выглядели странно? Я это просто почувствовал, хоть и не знал каким именно образом. Мне что-то подсказывало, шептало в ухо, говорило: «Иди, проверь, что-то не так».
Я подошел к одному из малышей, взглянул на него и ужаснулся. Я думал, что меня стошнит прямо на собственные штаны, но ком в горле удалось сдержать. У малыша было все нормально, не считая того, что его бок был выеден. Куска не было, на его месте прыгали несколько мушек. Малыш был мертв. Он не дышал и не двигался. Скорее, он был похож на маленькую куклу, которой оторвали кусок пластмассового бока. Но я понимал, что это не игрушка. Адреналин ударил мне в кровь, ладони и колени задрожали.
Мои ноги сами по себе начали отходить назад, задевая все близстоящие стойки с остальными малышами. Я бросил свой взгляд на других новорожденных. У многих из них я увидел ту же самую картину. У детей не хватало некоторых частей их маленьких тел. В основном были выедены бока и спины. Редко, но я замечал, что у некоторых была выедена часть ноги.
– Господи, помоги! – сказал я.
Меня никто не услышал. Я был в комнате один, находясь среди груды мертвых малышей. Не успев сообразить, что происходит, я оказался в коридоре, ярко освещенном лампами с холодным белым светом. Мое тело уперлось в стену, и я застыл, пытаясь понять, что же делать и почему так произошло.
Я направился в кабинет врачей, где должен был дежурить мой хороший знакомый. Толковый мужик, который во многом разбирался. Именно он смог бы помочь. Я пошел по коридору ускоренным шагом, мое тело продолжало трясти от страха и внезапного шока. Кабинет оказался не так далеко, как мне раньше казалось. Легче мне не становилось, пот начал стекать по вискам, обволакивая мою щетину. Я ворвался в кабинет и закричал:
– Андрей, беда! Тамм ужжас! – сказал я, заикаясь.
