– Все дело в том, что мутация и естественный отбор на нашей родной планете не привели к эволюции органов зрения, – сказал ДалРисс. Было что-то неловкое в том, что Дэв и Катя воспринимали этих существ как имитацию, которой они в данный момент и являлись, но ответы на свои вопросы те получали от самих существ, словно на сеансе они присутствовали во плоти. Сначала Дэв решил относиться к имитации так, словно ДалРиссы были экспонатами, но потом передумал. Ему нравилось наблюдать за их движениями, казавшимися на первый взгляд произвольными, но удивительно проворными и точными.
– Тогда каким образом вы воспринимаете окружающую среду? – спросил он.
– По звукам, – ответил ДалРисс. – И с помощью других органов чувств, которым у вас нет соответствия.
Киты и дельфины, обитавшие когда-то в глубинах земных океанов, при перемещении пользовались эхолокацией. Подобно им ДалРиссы могли «видеть» с помощью отраженных звуковых волн. Причем точность такого «видения» была такова, что они могли отличать свинец от меди, полые тела от монолитных, шершавую поверхность от гладкой. Как и дельфины, ДалРиссы фактически могли видеть то, что творится внутри других организмов. Взглянув на Дэва, они могли «увидеть» и услышать биение его сердца, могли сказать, обедал ли он. «Голова» ДалРисса представляла собой звуковой аппарат; гребень на макушке заполняла плотная жидкость, которая выполняла роль фокусирующих линз и усиливала звуки. Узловатые наросты по обе стороны «лица» содержали рецепторы, обеспечивающие стереоэффект и трехмерное восприятие мира.
Кроме этих, имелись и другие органы чувств. У ДалРиссов было нечто похожее на латеральную линию рыб, позволявшую воспринимать сиюминутные изменения атмосферного давления. Сенсоры инфракрасного изучения, размещенные на голове, обеспечивали способность улавливать минимальную разность температур на расстоянии до нескольких километров. Но самым непонятным для человека было то, что ДалРиссы каким-то образом умели воспринимать химические и электрические процессы, характерные для живых организмов.
Ученые «Дарвина» так и не пришли к единому мнению по поводу этого феномена. Некоторые считали, что это «чувство жизни» было всего лишь более совершенным восприятием инфракрасного излучения или обостренным слухом. ДалРиссы настаивали на том, что их мир в том виде, как они воспринимают его, представляет собой смесь риши, то есть жизненных полей, излучаемых всевозможными живыми организмами, чем-то вроде богатого гобелена, на фоне которого все неорганическое – скажем камни, или металлические формы военных машин ксенофобов – представлялись им темной, серой эхолокационной пустотой. Всю Вселенную они воспринимали как саму жизнь, а самих себя – маленькой частью общего целого. Когда Дэв попросил их объяснить ему это, ИИ остановил его.
– Прошу прощения, но эта информация еще не получена учеными «Дарвина».
По-видимому, исследователям, чтобы понять это, придется немало помучиться.
Тут Дэва осенило: как существа, которым недоступно восприятие света, могли добраться до звезд? Это, насколько понимал Дэв, было только началом в клубке тайн, окружающих ДалРиссов. Позже Дэв загрузил в оперативную память своего цефлинка все, что касалось ДалРиссов и было уже известно о них. Потом, уединившись с Катей в модуле для компьютерного контакта на борту «Юдуки», они снова еще раз изучили все записи.
Не было ничего удивительного, что многое из увиденного на «Дарвине», поначалу было понято неправильно. Оказывается, мешок, размещавшийся позади головы ДалРиссов, не был вместилищем для мозга, там располагались органы пищеварения и накопления. Мозг, защищенный костяной раковиной, был надежно упрятан в зоне клубка бронированных пальцев. Вероятно, главная ошибка Дэва заключалась в том, что он не понял природы существа. На самом деле это был не один организм, а два, жившие в тесном генном симбиозе.
Морская звезда с шестью лучами называлась Дал и представляла собой искусственно созданную форму для содержания более мелкого существа, которое жило на его спине. Могло создаться впечатление, что речь шла о партнерстве типа «всадник-конь», но отличие состояло в том, что на деле всадник был внедрен в плоть лошади и имел с ней общие кровеносную и нервную системы. При необходимости всадники могли отделяться от своих коней, но Дал настолько привык к своей роли, что не мог долго существовать независимо.
