– Так значит, они собираются отправить туда уорстрайдеры, – сказала Катя. – Лучше бы они не высовывали свои дурьи головы. Что-то летит в мою сторону, Лара, придется это сжечь!
Несколько часов назад датчики поверхностных телеуправляемых машин уловили глубинную сейсмическую аномалию, колебания глубоких пластов грунта могли означать только то, что в районе Впадины Шлутер, расположенной в тысяче километрах к северу от Мидгарда, возникла реальная угроза вторжения. В связи с этим в Пятом локанском полку уорстрайдеров, именующем себя «Молоты Тора» была объявлена боевая тревога. В районе угрозы имелось два важных объекта, одним из которых был крупнейший на планете завод по преобразованию атмосферы, а вторым – колония горнодобытчиков. Детали тактических действий роты А, носившей название «Ассасины Алессандро», были разработаны полковником Густавом Варнеем, командиром полка «Молоты Тора». Суть операции заключалась в высадке в подвергшемся опасности секторе взвода уорстрайдеров. Ротный командир Катя Алессандро отобрала первый взвод для проведения операции, возглавлять которую собиралась сама.
Теоретически взвод состоял из восьми уорстрайдеров. Рота «Асассинов Алессандро» в соответствии с табельным расписанием должна была включать три взвода по восемь уорстрайдеров в каждом. На деле же под командованием Кати находилось тридцать действующих машин, кроме того, в это утро в ее распоряжение было предоставлено еще пять дополнительных машин на случай ремонта и нехватки запчастей. Первый взвод насчитывал шесть действующих уорстрайдеров, «Полководец» Кати был седьмым. Она надеялась, что в сложившейся под Шлутером обстановке этого количества будет достаточно.
– Пять минут, – напомнила ей Андерс. – Гегвоенком разрешил применение оружия.
– Хорошо. – Она подключилась к каналу связи со своим отрядом. – Охотники, внимание, – сказала она, и имплантированный передатчик разнес эти мысленно произнесенные слова по всей коммуникационной сети. – Говорит командир Охотников. До десантирования остается три минуты. Применять оружие разрешается, повторяю, имеется разрешение на применение оружия. Еще раз проверьте все системы.
Вслед за этим сообщением к ней стали поступать перемешанные с обычным солдатским юмором подтверждения приема.
– Командир Охотников, говорит Роджер, Охотник номер один к десантированию готов.
– Говорит Охотник два, к десантированию готов и рад.
– Третий готов. Двигай, родимая!
– Четвертый Охотник готов, вооружен и очень опасен.
– Говорит Охотник номер пять. Боюсь, забыл в казарме закрыть водопроводный кран, капитан. Что, нет? О'кей, пятый тоже готов.
– Шестой готов.
Она переключилась на систему внутреннего интеркома страйдера.
– Митч? Джуниор, ты меня слышишь? Как наши дела?
– Система готова, капитан, – ответил чу-и Митч Даусон по системе внутренней связи.
– Оружие в боевой готовности, – подтвердил джун-и Крис Кингфилд.
Экипаж «Полководца» RS-64D состоял из трех человек – командира, пилота и стрелка, хотя в случае необходимости любой из них мог взять на себя полное управление страйдером. В обычной ситуации в командирском и водительском модулях должно было находиться два шо-и, младших лейтенанта, или один шо-и и один чу-и, старший лейтенант; джун-и, уоррент-офицер, ответственный за техническое состояние машины, повсеместно именуемый «джуниор», заправлял телеуправляемым оружием. Командир и пилот в манипулировании страйдером могли заменять друг друга, кроме того, в обязанности командира входило во время сражения координировать действия пилота и техника-стрелка.
«Полководец» Кати по прозвищу «Клинок убийцы» был модифицирован и мог служить в качестве командирского страйдера. Он был оснащен системой командной связи и более мощным ИИ. Во время боя Даусон отвечал за маневрирование аппарата, в то время как Катя командовала ротой или, как в данном случае, взводом из семи страйдеров.
Она очень гордилась и своим экипажем, и всей ротой в целом. Их командиром, твердым и справедливым, Катя стала два года назад, после Радуги. Они отвечали ей абсолютной преданностью, порой доходящей до фанатизма.
– Катя? – в интеркоме персональной связи послышался голос Даусона. – Я… я хотел сказать, что прошлая ночь была просто чудесной.
– Ничего не говори, Митч. Ничего не было, ладно?
– Как скажете, капитан.
В его словах угадывалась обида и боль. В Гегемонийской Гвардии можно было чувствовать себя так одиноко, что было довольно странно в условиях замкнутого пространства, поскольку моменты, когда она оставалась наедине с собой, вне компании других мужчин и женщин, выдавались слишком редко. В пограничных казармах не оставалось ни времени, ни места для простых светских любезностей. Состоявшие на военной службе мужчины и женщины спали в общих спальнях, пользовались общими душами, ходили в одни и те же туалеты. Сохранилась одна единственная возможность уединения – мысленная. Например, можно было, лежа на казарменной койке, включиться в какую-нибудь душещипательную виртуальную драму или просто предаваться мечтам наяву, отдыхая душой и телом.
