Пророкотал взрыв, и молния окрасила клубы дыма и взметнувшейся в воздух пыли в жуткие сине-зеленые тона. Обернувшись, Дэв увидел, что «Полководец» схватился в рукопашной с чем-то исполинским, «Медной головой», как ему показалось. Вспышки молний следовали одна за другой. Чувствуя себя ничтожным, одиноким и таким незащищенным в этой битве исполинов, где человеку не было места, он, собрав все свои силы, бросился бежать вверх по склону холма. Ноги его, отяжелевшие от налипшей грязи, разъезжались в стороны, и продвижение вперед было неимоверно трудным. Но когда его контрольная панель предупредила о появлении нанодезинтеграторов, Дэв остановился. Наносчет уже достиг отметки тридцать два и продолжал расти. В восьми метрах от него грунт дышал, как живой, камни плавились прямо на глазах, превращаясь в пар. Дэв попятился и, потеряв равновесие, покатился вниз. У основания холма наносчет показывал ноль двадцать один, что было значительно лучше. Однако на электронном табло шлема засветилось предупреждение об опасной концентрации нанодезинтеграторов на перчатках и рукавах скафандра. Он выпустил на зараженные участки аэрозольную струю и подумал, что не знает, сколько еще раз он сможет воспользоваться баллончиком.
Внимание его привлек жуткий лязг металла и громовой разряд, сопровождавшийся ослепительной вспышкой, озарившей небо. В клубах дыма и сгущавшихся сумерках он разглядел, что «Полководец» теперь лежит на боку в пятидесяти метрах от него. Дэв бросился бежать в сторону поверженного гиганта. Грязь уже стала замерзать, и каждый шаг давался ему с большим трудом, земля не желала отпускать увязающие в твердеющем месиве ноги. Склон холма казался теперь покрытым застывающим гудроном. Дэв еще точно не знал, что сумеет сделать, но в одном был уверен совершенно точно – экипаж «Полководца» в беде. Возможно, они уже катапультировались, хотя не исключалась и возможность того, что экипаж в ловушке и не в состоянии выбраться наружу. В любом случае нужно было как можно быстрее добраться до страйдера.
Над страшной дырой в бронированном борту курился дым. Электронное табло предупредило его, что наносчет достиг отметки ноль пятьдесят. Повсюду на земле валялись извивающиеся обломки разбитой «Медной головы». Дэв ухватился за поручни и, подтянувшись на руках, поднялся по круглому боку машины, потом проделал то же самое с другой стороны… и еще. Из уорстрайдера никто не катапультировался. Люки экстренной эвакуации были по-прежнему плотно закрыты.
В скором времени Дэв нашел то, что искал, – контрольную панель внешних датчиков, встроенную во внешний корпус со стороны командирского модуля и предназначавшуюся для техников, обслуживающих машину. По ее показателям они могли судить о состоянии всех систем страйдера, находящегося в полевых условиях. Дэв нажал на кнопку, и крышка отползла в сторону. Взору предстало мерцающее созвездие зеленых, красных и золотых огоньков. Он нахмурился, раздумывая над их значением.
Сигналы, поступавшие из командирского модуля, однозначно свидетельствовали о наличии там живого тела. Капитан Алессандро была жива, но находится без сознания, возможно, она ранена. В командирской сети управления имелись повреждения третьей степени. На первый взгляд казалось, что узел первичной компьютерной связи выведен из строя, вероятно, сожжен нанодезинтеграторами. Искусственный интеллект «Полководца» отключил ее от системы управления, чтобы предупредить распространение заразы.
Индикаторы пилотского модуля светились красным и зеленым светом, и губы Дэва дрогнули. Суреш, – если это он, – мертв, хотя он все еще подключен к системам уорстрайдера. Системы пилотского модуля функционировали нормально. Стрелок также был мертв.
Прильнув к шершавой, разъеденной нанодезинтеграторами броне корпуса «Полководца», Дэв стал обдумывать возможные варианты дальнейших действий. Долго на этом адском поле он один не продержится, а Катя Алессандро станет легкой добычей первого же ксена. Он попытался прогнать возникшую перед мысленным взором картину – как ксенофобы поглощают уорстрайдер, а она, единственный живой участник этого ужаса, сжимающегося вокруг нее, заходится в истошном крике.
Он не мог позволить, чтобы это случилось… не мог. Катя пыталась помочь ему, выступила в его защиту на дознании. Дэв не мог бросить ее на произвол судьбы, не мог позволить подвергнуться кошмару дезинтеграции.
