– Осторожно, лейтенант. В этом и состоит секрет военного искусства страйдеров. Как ты себя чувствуешь?
Он поморщился.
– Не очень. Они дали мне новую программу тренировок. От постромок ноги болят сильнее, чем от проклятых гамм. Говорят, что завтра уберут. Правда, не знаю что, постромки или одну из ног.
Она рассмеялась. «Странно, – подумал он, – как черный солдатских юмор способен создавать юджо, солдатское братство». Рядом с Катей, несмотря на различия в звании и опыте, ему было хорошо.
– Итак, что ты думаешь обо всем этом? – она качнула головой в сторону многотысячной ревущей толпы, собравшейся на стадионе.
– А мне полагается что-то думать по этому поводу?
– Это все в твою честь, Дэв. Твой незаметный подвиг на Норвежской гряде вызвал настоящий переполох. Или ты ничего не заметил?
– Думаю, что заметил, но до сих пор никак не возьму в толк, почему.
– Перестань изводить себя. Дай мне свой интерфейс.
Он протянул ей ладонь, и она коснулась ее своей. Сведения из ее банка данных перекочевали в его, столбцы слов и цифр. Название места, ресторан в Тауэрдауне и время.
– Сегодня у нас торжество. Приходи.
– Но почему я?
Она улыбнулась.
– Потому что ты почетный гость, новичок.
– Это приказ?
– Да, если хочешь.
– Я приду, – сказал он. – Эй, говорят, сегодня ваша коллекция пополнится еще одним знаком отличия. Поздравляю.
Выражение ее лица стало кислым.
– За это я и рассчитываюсь обедом в Мидгарде – выброшу сен-эн. [13]
– Не так уж мало, да?
– Эй, я вовсе не хотела принизить тебя этим, лейтенант. Ты вел себя прекрасно, лейтенант. Впервые в бою.
«Впервые». Она говорила так, словно забыла о его самом первом, постыдном опыте под обстрелом. Или она хотела сказать, что первый раз не считается?
Он уже собирался спросить Катю об этом, но ее голова замерла в напряженном ожидании.
– Меня зовут, – сообщила она. – Время двигаться. Удачи, лейтенант.
Мгновенье спустя в его голове прозвучал голос церемониймейстера, произносивший его собственное имя. Он передавался по цефлинку и воспринимался микрорадиоретранслятором, встроенным в его правый В-разъем. Он занял свое место в строе первого взвода среди серьезных мужчин и женщин в парадной армейской форме, выдержанной в двух тонах серого цвета, со всеми воинскими регалиями и наградами. Снаружи послышались звуки вступления к «Земной Гегемонии», исполняемой оркестром-имитацией.
– Полк, смирно! – прозвучал в голове голос. – Приготовиться… на счет десять! С музыкой, с левой ноги!.. и левой!… и левой!…
Во время военной подготовки на базе Дэв не видел никакого толка в строевой муштре, но он не мог не признать, что было что-то особенно волнующее и впечатляющее в зрелище, когда из арки вышли и прошли торжественным строем к центру огромного круглого стадиона девять сотен мужчин и женщин. Возможно, в этом не было ничего, кроме зрелищности, но, вероятно, впервые с тех пор, как он добровольно вступил в армию Гегемонии, Дэв почувствовал, что был частицей чего-то значительного. Младший лейтенант Дэвис Камерон был, должно быть, крохотной частицей огромной безликой организации, но в ней у него было свое собственное место – место, которое он заслужил собственным трудом. Это было его место.
Церемониймейстер продолжал отсчитывать мерный шаг, когда полк вышел на поле и парадным строем промаршировал перед приподнятой временной платформой, на которой собрались знаменитости и военная верхушка.
– Равнение направо! – скомандовал церемониймейстер, и Дэв, наконец, получил возможность их увидеть.
Самое сильное впечатление производили сто солдат третьей роты первого батальона пятой имперской гвардии штурмовиков, полка «Зугайкоцу». В парадных, черных с серебром, бронедоспехах морских пехотинцев они были ослепительны. Часть пехотинцев Имперского гарнизона первого батальона пятнадцатой гвардии, дислоцированного на Асгарде, стройными шеренгами стояли на плац-параде перед гостевыми шеренгами, сжимая в руках бластерное оружие. Глядя на их безукоризненный строй, невозможно было даже допустить мысли о том, что их называют «хрустящими чипсами».
За ними, на гостевых трибунах, казалось, разместился весь командный состав Асгарда. За спинами гостей повесили огромный демонстрационный экран, имевший в высоту тридцать и в ширину десять метров. В данный момент на нем показывали парадный марш полка: бесконечные ряды парадных цветов – офицеры в мундирах серого цвета двух тонов, техники в зеленой униформе, артиллерия в красном, пилоты аэрокосмолетов в темно-синем и военнослужащие рядового и солдатского состава в форме цвета хаки или черных парадных бронедоспехах.
