И он неустанно твердил себе, что пошел на это добровольно. За день до отправки на шаттлах небесного лифта Локи перед строем пятого полка выступил полковник Варней, командир «Молотов Тора». Он сказал им, что полк передислоцируется, не упоминая, однако, куда и зачем, но те, кто пожелает, добавил он, могут остаться на Локи. Вопросов никто не задавал, и он не объяснял им, куда и почему переправлялся пятый полк. Но он сказал им, что война с ксенофобами еще далека от завершения, а успех людей на Локи явился только первым шагом на длинном пути к победе.
Это были обнадеживающие слова, хотя Дэв и другие ветераны полка не особенно прислушивались к речи полковника. Ходили всякие жуткие слухи, но Варней в своем выступлении даже не упомянул о них.
Зачем он вызвался добровольцем? Одно он знал наверняка – причина скрывалась не в личной храбрости. Он собирался остаться на Локи, но Катя покидала планету, а вместе с ней и вся команда «Ассасинов». Его собственные коммандос из КАГ также вызвались участвовать в экспедиции, как будто были уверены, что он тоже едет. Как мог он отступиться от них всех? Кроме того, в этот период жизни Пятый полк уорстрайдеров Локи был для него единственной и настоящей семьей, его единственным домом. Остаться на Локи означало бы вступление в другой полк или один из местных гарнизонов на весь оставшийся срок службы. Он решил, что лучше остаться вместе со своими друзьями, ставшими его семьей.
«Интересно, – подумал он, согласился бы я отправиться в экспедицию, если бы вспомнил, как жарко бывает на борту корабля во время плавания в гиперпространстве?» Дэв содрал с тела мокрую футболку, чтобы хоть немного просушить ее. Он не помнил, чтобы когда-нибудь испытывал такие неудобства, походя через К-Т континуум.
Вероятно, все дело было в том, что никогда прежде он не делал этого в компании полутора тысяч других людей, стоя в центре общей комнаты, бесценного островка свободного пространства, которая служила одновременно комнатой отдыха, столовой и местом развлечения свободного от дежурства личного состава. Здесь не было мебели, но палуба имела мягкую ковровую обивку, а одна переборка целиком представляла собой экран объемного изображения, по которому можно было связаться с любым из членов экипажа корабля. В настоящий момент на него проецировался трехмерный портрет императора.
Общая комната постепенно наполнялась народом. В ней собирались мужчины и женщины Пятого полка, усаживаясь рядами перед экраном с огромным изображением Фуши-императора. Места походили на японские татами. [17]Если садиться тесными, плотными рядами, то в общей комнате мог уместиться весь полк. Ее использовали в качестве актового зала, когда требовалось сделать какое-то объявление сразу всему личному составу. Всем уже было известно, что в 9:00 по корабельному времени ожидалось специальное сообщение. Дэв сверился с внутренними часами. У него в запасе было еще двенадцать минут.
Он принялся изучать неподвижное изображение, застывшее на экране. Лицо у императора было иссохшим, морщинистым, древним – говорят, ему исполнилось более двух сотен лет, – но тело его, то ли благодаря нанотехнологии, то ли портретист был льстецом, казалось сильным и полным здоровья. Прямой и крепкий, в черном флотском мундире, увешанном медалями, с золотым шнурком, высшей военной наградой его собственного правительства, поблескивавшей на шее.
«И ты можешь иметь эту Звезду», – подумал Дэв, вспомнив рекомендацию, что дала ему Катя несколько месяцев назад. Медаль «За доблесть» – у императора тоже была такая, только десятой степени, – которую он носил, обязывала ко многому. Он уже понял, что желание быть на уровне и соответствовать этой награде, было именно ой причиной, которая в первую очередь толкнула его в эту экспедицию.
Образ императора красовался на фоне голубого сияния Земли, видимой с орбиты, опушенной белыми облаками, разбросанными над синей гладью Тихого океана. Этот изумительный фон напомнил Дэву о Божественном Океане, и он вздохнул. Его и сейчас еще часто посещало желание подняться на мостик «Юдуки» и подключиться к корабельным системам как пилоту-наблюдателю. Уже больше года прошло с тех пор, как он в последний раз окунался в великолепие К-Т континуума. И сейчас, подумав об этом, он почувствовал нестерпимое желание и тоску.
Но команда не якшалась со своими пассажирами, и Дэв очень сомневался, что Минору Шимазаки, капитан «Юдуки», со снисхождением выслушает просьбу волосатого пилота страйдера побывать на мостике в качестве туриста. Дэв вспомнил свое отношение к операторам страйдеров, когда сам еще был убежден, что его призвание заключается в работе на корабле, и поморщился. Все дело было в том, что он видел обе стороны медали.
