В этот момент кто-то подошел к ним и усадил их на места. В кинотеатре было не очень много народа. Прямо перед ними сидела довольно большая группа студентов, но остальные места были заняты сидящими вразбивку немногочисленными посетителями. Рядом с ними молодая женщина полулежала, прочно зажатая в крепких объятиях молодого человека, демонстрируя поразительную длину стройных ног и явно не замечая тревожных событий на экране. Впереди кто-то спал. При отсвете экрана и слабой желтой лампочки над входом разыскать Шермана было трудно.
«— Он был славный парень, — сказал экран, — кому нужно было его убивать?»
Фэн встал и пошел вниз по проходу. Билетерша, желая помочь, поспешила к нему и указала, где находится «для мужчин». Не обращая на нее внимания, он продолжал вглядываться в темноту.
«— О'кей, мальчики, — сказал фильм, — заберите его в морг. Ну-с, миссис Харгбен, знаете ли вы кого-нибудь, имеющего причины ненавидеть вашего мужа?»
Торча в проходе, Фэн мешал сидевшим сзади зрителям. Один из них встал и сказал:
— Эй, приятель, сядь!
— Сам сядь! — одернул вставшего кто-то позади него.
Фэн презрел их обоих и вернулся к Виоле и Уилксу.
— Попытаюсь с другой стороны, — сказал он.
«— Так, теперь займемся этой дамочкой, Клэнси, — доносилось с экрана.
— Это скверное дело, шеф. Мне все очень не нравится!»
Оба детектива исчезли с экрана, их сменили герой и героиня, склеенные в поцелуе. Потом без всякой паузы последовал пейзаж, через который галопом скакали ковбои, как полоумные стреляя в кого-то впереди себя.
— Не та часть! Из другого фильма! — завопили в восторге зрители. — Осберг, ты опять пьян в стельку!
В ответ на это экран (вероятно, из сочувствия) забился в судорогах и погас, оставив зал почти в полной темноте.
— О, черт! Проклятье! — выругался Фэн.
Студенты все разом повскакали, громко высказывая намерение сунуть голову Осберга в ведро с холодной водой. Некоторые из них действительно кинулись в кинобудку.
Перед экраном появился хозяин кинотеатра, маленький, толстенький человечек в смокинге, освещенный, весьма неудачно, красным прожектором, что придало ему вид вампира, только что насосавшегося свежей крови. Без особой надежды на успех он попытался воззвать к терпению.
— Маленькая техническая неполадка, — задыхаясь и пыхтя пытался он перекричать зрителей. — Она будет немедленно устранена. Оставайтесь на своих местах, леди и джентльмены. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах!
Но никто не обращал на него внимания. Из кинобудки донеслись вопли и шум борьбы…
— Оставайтесь на местах! — молил хозяин.
Фэн, Уилкс и Виола тоже вскочили вместе с остальными.
— Мы потеряем его в этой суматохе, — сказал Фэн. — Идем! Нам лучше выйти наружу. Если он видел, как мы вошли, он не упустит такую возможность удрать.
Когда они выходили, на экране внезапно возникло изображение, придав стоящему впереди него хозяину странный вид пятнистого призрака.
«— Слушай, киска, — сказал фильм, — если они спросят у тебя, где ты была вчера ночью, не говори ничего. Поняла? Это ловушка!»
В вестибюле никого не было, кроме кассирши в кассе, крупной меланхолической фигуры Хоскинса, да швейцара, за неимением другого занятия перебирающего свои медали.
— Что происходит? — спросил Хоскинс. — Я слышал ужасный рев. — Он стряхнул капли дождя со своей насквозь промокшей шевелюры.
— Он здесь не выходил?
— Нет.
В этот момент они услышали топот бегущих ног, и из-за угла выскочил вымокший до костей Кадогэн и в отчаянии закричал:
— Он вышел! Он удрал!
Фэн застонал:
— О, моя шерстка! О, мои лапки! Почему же ты, оболтус, не задержал его?
— У него в руке револьвер, — ответил Кадогэн. — Если ты воображаешь, что я, как какой-нибудь идиот в фильме, кинусь прямо на револьвер, то ты заблуждаешься!
Фэн опять застонал:
— В какую сторону он скрылся?
— Вниз вон по той боковой улице. Он украл велосипед.
Фэн без колебаний бросился к стоящему у тротуара маленькому голубому автомобилю марки «хилман», хозяин которого забыл его запереть, забрался внутрь и включил зажигание.
— Давайте все сюда! — помахал он рукой. — Все принадлежит народу, и будь я проклят, если упущу его опять из-за отсутствия телеги!
Кое-как втиснувшись в машину, они помчались, а хозяин «хилмана», распивавший пиво в соседней пивной, еще долго ничего не знал о пропаже. Они свернули в узкую боковую улочку. Из-под колес веером летели брызги, заливая кирпичные стены, заклеенные афишами. В свете фар капли дождя сверкали серебряными иглами.
Вскоре дорога расширилась, и они увидели Шермана, с бешеной скоростью крутящего педали и время от времени оглядывающегося через плечо. Когда они подъехали ближе, фары на мгновение высветили его вытаращенные глаза и кроличьи зубы.
Поровнявшись, Фэн крикнул:
— Слушайте, Шерман, если вы не остановитесь, я загоню вас на тротуар и прижму к дому.
Не успел он это сказать, как Шерман резко свернул и… исчез. Это показалось им чудом, потому что они не сразу поняли, что он повернул на узкую глинистую тропинку слева.
