Не дожидаясь ответа Тэннера, я возвращаюсь повыше на пляж, надеясь, что он идет за мной. Как только нахожу отличное место, аккуратно разравниваю ногой песок и сажусь лицом к океану.
Тэннер молча присаживается рядом.
Мне нужно еще раз глубоко вздохнуть, иначе я потеряю сознание. Набираю полную грудь океанского воздуха, не отрываясь смотрю на горизонт. Я прислушиваюсь: звуки окружающего мира становятся громче — именно это мне сейчас и нужно. Я ищу утешение в хоре волн, ветра и чаек — все поют и плачут только для меня.
— Красиво, правда?
— Лучше не бывает.
— Не могу представить себе ничего более вдохновляющего. В последнее время я смотрю на волны и гадаю, как далеко могу увидеть. Отсюда кажется, что волнам нет конца и края, но я-то знаю: где-то есть другой берег. Где-то вдали. — Я умокаю, потом шепчу: — Все имеет свой конец. — Меня захлестывают эмоции, как будто накатывает волна, но я продолжаю: — И я знаю, что на том берегу есть огромный прекрасный мир, полный звуков и красок, о которых я только могу мечтать. Возможно, в нем живет такая же, как я, смотрит сейчас в нашу сторону и гадает о том, что же у нас происходит, и страстно желает увидеть, каково здесь. Но наши миры слишком далеки друг от друга. — Я вновь пристально вглядываюсь вдаль с севера на юг, вбирая в себя все величие картины.
Я понимаю, что топчусь на месте, но это несоизмеримо лучше, чем сразу же переходить к той части разговора, когда я должна ему все рассказать, после чего, побоявшись находиться рядом с бомбой замедленного действия, он отменит наше свидание и уйдет.
Тэннер сохраняет молчание. Но когда я уже начинаю опасаться, что он утратил интерес, он произносит:
— Энн, что бы ты ни хотела мне сказать… просто скажи это. Все не может быть настолько плохо.
Я попросту смеюсь над его словами! Это не просто плохо — хуже придумать невозможно. Пальцем я рисую на песке между нами сердце. Медленно проводя пальцем по рисунку, я наконец подхожу к самому главному:
— Последний раз я плавала, когда участвовала в соревнованиях. Я побеждала. У меня случился приступ, прямо там, в воде. — Я опять очерчиваю пальцем сердце. — Тонуть, скажу тебе, — дерьмово.
— Ничего себе!
Как трудно говорить… Приходится замолчать, чтобы проглотить ком.
— Все было как в тумане, но я помню, что была не в силах себе помочь, потому что не могла контролировать свое тело. Я пошла на дно бассейна. Была на сто процентов уверена, что умерла. На самом деле я все-таки умерла, формально говоря, но меня реанимировали и отвезли в больницу.
— Бог мой! Все обошлось?
Продолжая водить пальцем по нарисованному сердцу, делая его все больше и больше, я качаю головой:
— Меня обследовали и… обнаружили кое-что неприятное. Дыру, если говорить прямо. Не очень большую, но приличную. Как мне кажется, дырка в сердце не обязательно должна быть большой, чтобы стать огромной проблемой. — Я не в силах на него смотреть. Не хочу. Вместо этого я прислушиваюсь к предательским сигналам, которые ожидаю услышать, — онемение от ужаса, резкий вздох или патетическое «мне так жаль», — или к чему-то еще, что продемонстрирует его сочувствие моему немощному состоянию. Несколько секунд я сижу не шелохнувшись, но Тэннер продолжает молчать. Я тыкаю в песок прямо посередине, делая в своем рисунке дыру. — Его попытались починить, — наконец произношу я. — Но не вышло.
— Что это значит?
Теперь я перечеркиваю сердце крест-накрест.
— Это означает, что мне нужно новое сердце. Я стою в очереди на пересадку. Родители привезли меня на лето сюда, чтобы отвлечь, пока мы ждем донора. Врачи говорят, что мне необходимо сделать пересадку в ближайшие пару месяцев или случится ужасное.
— Ты хочешь сказать…
Я понимаю, о чем он спрашивает, и именно этого вопроса мое самообладание выдержать не в силах. По щекам начинают бежать слезы — как будто я оплакиваю все то, чего у меня может и не быть, и просто от стыда, что мне так себя жалко. Я киваю, но все равно не поднимаю на него глаз. Наступает момент, когда я уверена, что он найдет вежливый предлог откланяться, несмотря на испытываемую ко мне симпатию. Кто знает, может быть, он даже остановится у дома на обратном пути и пригласит на свидание Бри. В конце концов, моя сестра цела и невредима, а у меня дырка в сердце.
Через секунду Тэннер берет меня за руку.
— Будь оптимисткой, — мягко говорит он, — ты же в очереди на пересадку.
Что-то в его тоне заставляет меня смеяться даже сквозь слезы.
— Да уж. Повезло.
— Нет. Я серьезно. — Он машет в сторону горизонта. — Только взгляни туда, Энн. Сейчас между тобой и тем берегом бескрайний океан, но это не означает, что ты в итоге не сможешь встретить девушку, которая на том берегу смотрит на нас. Как только станешь в списке первой — ты на вершине мира.
Меня смешит его серьезность, но смех сквозь слезы превращается в фырканье.
— И каковы ее размеры?
Тэннер прищуривается, серьезно машет рукой в сторону океана.
— Как у самой глубокой впадины в этом синем океане, — произносит он смешным низким голосом.
Теперь я смеюсь искренне. Что-то в его шутке помогает мне успокоить слезы.
