Причину выпадания тележки шасси выяснили, устранили дефект, а в последующих полетах убедились, что самолет и в пикировании ведет себя так же хорошо, как в горизонтальном полете. Никакие опасности не подстерегают летчиков - они могут летать спокойно на самых различных режимах.
Последний рейс
Ноябрь. Темные свинцовые тучи нависли над аэродромом. Идет снег. Видимость, прямо скажем, плохая. Тем не менее надо лететь. Новая авиационная техническая школа подошла к практическим занятиям, а обучать будущих техников не на чем. Кроме плакатов и чертежей, ничего нет. «До зарезу» нужен «живой» самолет. А где его взять? Решить этот вопрос командованию не представляло особой сложности. Самолет у нас был. Причем самолет, который прошел огни и воды. Он перенес все, что только может перенести хорошее боевое оружие. В результате ресурсных испытаний самолет оказался годным только как учебное пособие. Из него выжали все. Донат Васильевич Гапоненко, Виктор Иванович Голубев и я налетали на нем много тысяч километров, и вот теперь предстояло его перегнать в техническую школу.
Гапоненко высокого роста, крепкого, атлетического сложения летчик. Как и все сибиряки, малоразговорчивый и добродушный. Большой любитель техники. Летал он прекрасно. Правда, фронтовой реактивный бомбардировщик не очень подходил ему по комплекции, но тем не менее в воздухе он им буквально играл. В дальнейшем учли особенности летчика, и он стал испытывать большие стратегические корабли.
А Виктор Голубев - это врожденный радиоспециалист и рационализатор. В воздухе и на земле в его руках любая схема работает безотказно. Не было такого полета, в котором бы в присутствии радиста-испытателя самолет оказался без связи. В полетах на любые дальности, в любое время дня и ночи он справляется со своими обязанностями безукоризненно.
Командование приняло решение дать нашему самолету последний воздушный рейс, так как переправлять его по железной дороге было очень дорого, а самое главное - для этого потребовалось бы много времени. Ну а так как машина была нам подопечна, то и переправить ее к месту назначения поручили нам. Мы должны были перегнать самолет до ближайшего к технической школе аэродрома. Аэродром большой, первоклассный.
Надо сказать, что перегонка этого самолета как экспоната для технической школы далеко не обычный и не простой перелет. Если летать на таком самолете в районе аэродрома - это еще куда ни шло. Ведь в любой момент чуть что отказало - садись на аэродром. Он рядом. А вот лететь на расстояние около двух тысяч километров - это уже совсем другое дело. Чтобы полностью обезопасить такой полет, потребовалось бы выполнить специальные регламентные работы, на которые ушло бы немало времени. А время не ждало. Поэтому командование решило на свой страх и риск разрешить этот сверхресурсный полет.
- Штурман, у тебя все готово? - спросил командир.
- К перелету готов.
- У меня тоже все готово, - доложил Виктор Иванович.
- Пошли на метеостанцию, возьмем прогноз погоды по маршруту и на аэродроме посадки и будем вылетать.
Прогноз не предвещал ничего хорошего, но мы подсчитали, что до момента ухудшения погоды достигнем конечного пункта маршрута, и приняли решение лететь.
- Куда вас несет, «соколики»? В такую погоду только пиво пить, - не преминул заметить кто-то из летчиков.
- Ничего, там и погодка, видимо, получше, и пиво покрепче, - ответил Донат Васильевич.
Действительно, на вторую половину маршрута и точку посадки дежурный синоптик дал хорошую погоду.
- Вперед, орлы! - весело скомандовал командир.
Обычного оживления и шума на аэродроме нет. Полеты из-за погоды резко ограничены. Летают только те, кому крайне необходимо. Да и нас понесла нелегкая навстречу неизвестному и, безусловно, трудному. Занимаем свои рабочие места. Докладываем о готовности к полету. И вот, освободившись от удерживаемых усилий тормозов, наш самолет срывается с места и вначале медленно, а затем все быстрее и быстрее набирает скорость.
Взлет. Этот элемент полета продолжается всего одну-две минуты, но все члены экипажа во время взлета загружены до предела, так как этот момент очень ответствен и сложен. Именно здесь проверяется работоспособность всего комплекса оборудования самолета. По статистическим данным, чаще всего неисправности двигателей и оборудования проявляются на первых минутах полета. Поэтому экипаж в это время всегда начеку и, хочет этого или не хочет, всегда немного волнуется. Мы тоже чуть-чуть волнуемся, но все обходится благополучно. Сверхресурсный самолет набирает высоту.