Потом они танцевали. Он не мог вспомнить, под какую пластинку, пленку или хотя бы мелодию. Во время медленных танцев он сквозь одежду ощущал тепло ее кожи. О чем у них шел разговор, он тоже не вспомнил. Они танцевали и танцевали. Грэм вспотел и натер ноги, а вскоре у него вдобавок заныли все мышцы, словно это был не танец, а марш-бросок через незнакомый, шумный, труднопроходимый лес, где ожившие деревья мягко толкали его в темноте. Вокруг не существовало ни души, кроме них двоих.
Она неотрывно смотрела на него, а он пытался скрыть свои чувства, но во время танца ему постоянно хотелось остановиться, не разнимая рук, и просто постоять в молчаливом удивлении, чтобы через неподвижность выразить то, что он неспособен был передать в движении. Хотелось обнимать ее, прижимать к себе, вдыхать ее запах.
Прошло немало времени, прежде чем они вернулись в гостиную. Слейтера там уже не было. Кто-то унес с каминной полки вино и стакан Сэры. Они по очереди допивали то, что осталось в стакане Грэма. Он избегал встречаться с ней взглядом. На ее щеках по-прежнему не было румянца, но теперь от нее исходил какой-то физически ощутимый жар, который передавался ему. В гостиной, как ему показалось, стало совсем темно и тесно. Люди передвигались, толкались, смеялись и галдели, но для него их как бы не существовало. В призрачном полумраке белый шрам, прорезавший белую кожу вокруг ее шеи, словно излучал какое-то свечение.
– А ты неплохо танцуешь, – сказала она.
– Я совсем… – начал было он, но запнулся. – Очень редко… Я только… – Он вконец оробел.
Сэра улыбнулась:
– Ты сказал, что занимаешься живописью. Учишься в колледже?
– Да, на втором курсе, – ответил он и тут же прикусил язык.
Получилось, будто он стремится доказать, что вышел из школьного возраста. Ему не раз говорили, что у него детское лицо. Когда он заходил в паб, его частенько спрашивали, сколько ему лет. А ей сколько лет? И сколько она дала бы ему на вид?
– И что ты рисуешь? – спросила она.
Он пожал плечами, немного успокоившись; такой вопрос был для него не внове.
– Что задают. Этюды. Но на самом деле…
– Грэм, кто это прелестное создание?
Грэм затравленно оглянулся на голос мистера Хантера. Хозяин дома, исполин со скорбным лицом, был похож на Демиса Руссоса, облаченного в какой-то длинный коричневый балахон. Грэм даже закрыл глаза. Мистер Хантер и внешне, и по сути оставался человеком шестидесятых. Его толстая рука сжала плечо Грэма.
– А вы темная лошадка, молодой человек! – Он шагнул к Сэре и почти загородил ее от Грэма. – Грэм настолько вами очарован, что потерял дар речи, а то бы он нас познакомил. Меня зовут Марти Хантер (
Тут кто-то вырубил электричество, музыка застонала прощальными томными басами, и воздух огласился одобрительным животным ревом.
– Ах, мать вашу… – явственно услышал Грэм голос мистера Хантера; темная громада протиснулась мимо него, бормоча: – Не иначе как это Вудолл, каждый раз одно и то же…
В кромешной тьме чиркали спички, щелкали зажигалки; Сэра, ахнув, прильнула к Грэму. Кругом уже вовсю плясали язычки пламени, а он только и успел, что обнять ее за плечи. Когда зажегся свет, она тут же отстранилась и тряхнула головой; между ними все еще парило облачко ее духов. Вновь заиграла музыка, и гости разочарованно загудели: «Ну-у-у…».
– Извини, – услышал он ее голос. – Это глупость. Я и грозы боюсь… тоже. – Она рассеянно огляделась в поисках стакана, но Грэм уже протягивал ей остатки вина. – Вот спасибо, – сказала она и выпила все до капли.
– Не нужно извиняться, – сказал он. – Мне было приятно.
Она быстро подняла к нему лицо и робко улыбнулась, словно не доверяя его словам. Грэм облизнул губы, подался вперед и коснулся ее руки, сжимавшей пустой стакан. Сэра избегала встречаться с ним взглядом.
– Сэра, я…
– Не возражаешь, если мы… – перебила она, бросив на него мимолетный взгляд, и поставила ненужный стакан на полку. – Мне как-то не по себе…
– Что случилось? – встревожился Грэм, придерживая ее за руку и за плечо.
– Прости, мне нужно… – Она уже шла к дверям, а он работал локтями, чтобы проложить ей дорогу.
В прихожей они снова столкнулись с мистером Хантером, который нес на руках апатично свесившую лапы черную кошку. Завидев их, он нахмурился.
– Что-то вы бледная, а? – обратился он к Сэре, а потом повернулся к Грэму. – Кажется, вашу подругу сейчас вырвет.
– Ничего подобного, – запротестовала Сэра, обратив к нему лицо. – Не обращайте на меня внимания. Мне просто надо полежать на снегу – и все.
Она устремилась вперед, к выходу, но мистер Хантер преградил ей путь:
– Нет уж, позвольте. Я найду вам более подходящее… идите-ка сюда.
Он опустил кошку на старый диван, придвинутый к стене, и повел Грэма с Сэрой вверх по лестнице.
