Об этих словах ректора и размышлял Федор, шагая к пульсолету.
В кабине было тесно.
Энквен переместился поближе к пульту – он не боялся больших перегрузок, которые характерны для пульсолета. Икаров капитально устроился в капитанском кресле. В наушниках звучал голос диспетчера, отсчитывавшего последние секунды.
– Семь… шесть… пять…
Услышав «ноль!», Икаров нажал кнопку старта. Теперь начинался другой отсчет – отсчет времени поиска. Пакет с заданием можно будет вскрыть только через два часа.
А пока – самый мучительный послестартовый участок пути. Выгода пульсолета в том, что он в отличие от кораблей на ионной тяге быстро набирает скорость. Но перегрузки, которые при этом возникают, способны выдержать немногие даже из натренированных астронавтов. Иные предпочитали порцию снотворного – инструкция для пульсолетов это разрешала, – но Федор предпочитал обходиться без этого.
Пульсолет шел с большим ускорением, Федор чувствовал это каждой клеточкой тела. Он откинул голову и закрыл глаза.
Сколько прошло времени? Когда Федор поднял веки, Энквен по-прежнему стоял у пульта, неподвижный, как скала. Будто почувствовав, что Икаров на него смотрит, робот повернул голову. В его взгляде Федору почудилось сочувствие.
– Скажи, капитан, люди победят силу тяжести? – спросил Энквен.
– Победят.
– Когда?
– На этот вопрос, Энквен, трудно ответить…
– Большой мозг ответил бы, – неожиданно произнес Энквен.
– Мы с тобой, может быть, когда-нибудь ответим на этот вопрос, – сказал негромко Икаров.
Энквен кивнул, словно отвечая собственным мыслям.
– Включи обзорный экран, – сказал капитан.
Земля, с которой они час назад стартовали, успела превратиться в еле заметный серпик, затерявшийся среди звезд.
Один двигатель, повинуясь программе, отключился. Ускорение уменьшилось, и дышать Икарову стало легче.
– О чем вы говорили с Ливеном Броком накануне полета? – спросил Федор.
– О биологической связи, – сказал Энквен.
«Немудрено, – подумал капитан. – О биологической связи теперь говорят все».
– Потому я и спросил тебя, капитан, о гравитации, – неожиданно добавил Энквен.
– Причем здесь гравитация?
– Ливен Брок считает, что тяготение и биосвязь спаяны воедино, – пояснил Энквен.
Федор посмотрел на него.
– Передача мыслей на расстояние, возможно, осуществляется с помощью гравитационных волн, – счел нужным пояснить Энквен.
– Чтобы доказать это, нужны опыты. Много опытов… – сказал Икаров.
– Мы с Ливеном Броком проводили эксперименты.
– На сей раз без моего участия, – через силу усмехнулся Икаров.
– Опыты проводились дома у воспитателя и на Оби, – произнес Энквен.
– А что за опыты? – заинтересовался Икаров.
– Ливен Брок вручал мне запечатанный конверт… – начал Энквен.
– Вот такой? – спросил Икаров, вытащив из кармана конверт, час назад на космодроме врученный ему ректором Звездной академии.
Робот кивнул.
– С этим конвертом я спускался в лабораторию, которая в подвале, – продолжал Энквен. – Сверху на люк Ливен Брок накладывал стальные плиты.
– А потом?
– Потом я по сигналу воспитателя вскрывал конверт. Там были сделанные на отдельных листках различные геометрические рисунки – квадрат, параллелограмм, окружность, эллипс и так далее…
Робот говорил медленно. Перед внутренним взором его с кинематографической точностью проплывали совсем недавние картины: темное помещение лаборатории… Все, что давным-давно знакомо, – стол, калькулятор, приборы – в инфраосвещении выглядит немного иначе, чем обычно, незнакомо и чуточку таинственно… И у стола – он, Энквен, перебирающий листки с простыми рисунками…
– Дальше, – сказал Икаров.
– Я вынимал листки наугад. У меня были две задачи, – произнес Энквен. – Первая – как можно более четко представить себе каждый геометрический образ. Вторая – запомнить порядок листков.
– А Ливен Брок?
– Воспитатель находился наверху, в своем кабинете. Он должен был уловить мои мысленные сигналы и постараться расшифровать их.
– Совпадение получалось?
Робот кивнул.
– А на Оби?
– На Оби мы повторили опыты, – сказал Энквен. – Только вместо металлических плит была толща воды.
– Ты нырял?
Энквен замялся.
– Нырять не умею. Опускался в скафандре, – ответил он.
– И тоже было совпадение?
– Да.
– А на какую глубину ты погружался?
– Пятнадцать метров.
Нетрудно было уловить ход мысли Ливена Брока. Его опыты с Энквеном подтверждали, что мысленная передача не может быть прервана или искажена ни толщей воды, ни металлическими плитами. Однако передача может осуществляться только каким-либо из видов материальных волн. Стальные плиты, водная толща задерживают и искажают почти все виды волн. Единственным исключением являются гравитационные волны: в отличие от электромагнитных волн, от радиоволн, они не ведают преград. Вывод ясен: передача мысли осуществляется с помощью волн тяготения. Но вот каким образом?
– Чтобы раскрыть загадку биосвязи, нужно понять природу тяготения, – произнес Энквен, будто угадав мысли Икарова.
Снова и снова гравитация!
– Ливен Брок сказал кому-нибудь о своих последних опытах? – спросил Икаров.
– Нет.
– Почему?
– Опыты не закончены из-за моего внезапного вылета, – сказал Энквен.
